— Вот и я думаю, — согласился Кламонтов. — Ведь какие мотивы: подросток, не понятый на Земле, включён в состав космического экипажа — а взрослые готовы на всё, чтобы сломать ему жизнь! Просто из собственной никчёмности — ведь других причин нет! А сам — чувствует, что где-то терпит бедствие целая планета, и хочет ей помочь!.. Но вплетается чужеродное: против «атеизма», против БАМа — и ведёт мысль автора по иному пути…
И тут — будто молния сверкнула в сознании Кламонтова!
— …Подождите! Сколько — тому, кто начал историю о сказочном королевстве? В 43-м — 10 лет? А те оба: и настоящий Вячеслав Васильев, и неизвестный, что позже получил имя Родион Кременецкий? Оба 33-го года рождения; обоим — в 44-м было 11?
— Что ты хочешь сказать? — воскликнул Вин Барг.
— Не знаю. Пока предположение. Совпадение… Но… могло же быть: и провал памяти — вовсе не от переживаний, связанных с войной! А — в глубоком тылу, на оккупированной территории, из-за кошмара в королевском дворце — что мы даже не знаем, как объяснить? И тут — одна история будто объединила двоих…
…А взгляд Кламонтова тут же — будто сам собой скользил по тексту:
«…— Дурак, да и только! Ну, что тебе этот космос? Кем ты там будешь? Грузчиком? Я же говорю, в институт поступать надо…
— Нет, не грузчиком. Членом разведгруппы звездолёта… И там я принесу больше пользы, чем если буду сидеть в конторе какого-то там «Пивопроводснаба» и составлять никому не нужные проекты.
— А чем плохо? Что тебе этот честный труд? Что ты с него иметь будешь?
— В одной фантастической повести сказано: «Природа заинтересована в том, чтобы свою жизнь вы использовали во всей полноте…»— начал Тубанов…»
(«Точно… «Дрион» покидает Землю»!.. — вспомнил Кламонтов. — Он тоже читал!»)
«…— Замолчи, а то как дам, — перебил пьяница.
— Больше ты ничем не можешь доказать свою правду, да? Это понятно. Но что ты сможешь сказать самому себе, когда пробьёт час твоей смерти? Ведь ценность жизни человека определяется пользой, которую он принёс, и притом выраженной не в деньгах…
Но вино вытолкнуло из головы пьяницы все подходяще ответы. Он катался по полу в приступе бессильной злобы, изрыгая нецензурные слова…»
(«Нет, конечно, уровень доводов — не для спора с пьяницей. Но — ранний вариант. И потом, нужно для «психограммы»…»)
«…— Подожди некого, сейчас меня должны сменить, — сказал вахтёр, но, заметив Флантареса, передумал — Ничего, пускай лежит…
Вахтёр встал и начал надевать пальто. Флантарес, воспользовавшись этим, стащил со стола вахтёра пропуск и отдал его Тубанову. Вахтёр ничего не видел…
…Тубанов взглянул на часы. До старта оставалось ровно три минуты.
— 180, 179, 178, 177, 176, 175, 174…
Это координатор «Теллуриса» начал отсчёт. Тубанов поворотом рукоятки на боку подлокотника перевёл своё кресло в горизонтальное положение.
— До свидания, Земля…
…А там, снаружи, объективы теле- и кинокамер уже нацелились со всех сторон на отверстие шахты, из которой должен был появиться звездолёт…»
(Кламонтов вздрогнул: фраза Кременецкого… повторяла фразу Ивана Лесных!)
«…— 62, 61, 60…
«Сейчас ровно 5. 31…»— подумал Тубанов. И тут…
