(И… вот горькая ирония! Что — в тексте, а что — наяву!)
— И будто вправду было, — прошептал Тубанов. — Так знакомо! И «Дрион» тоже…
(Точно! И сам термин «координатор» — оттуда, из «Дриона»! Там — так назван компьютер звездолёта!)
— А в более позднем варианте… старт почему-то пропущен, — тихо сказал Ареев. — И космодром в Туркмении, а не в самом Киеве…
— А пока и будет ещё запись из Киева… Или нет! — вдруг насторожённо объявил Вин Барг. — Не сразу! Перед тем — какая-то другая…
— И когда же, наконец, та? О том пациенте? — Мерционов едва не уронил листы на пол.
— Позже… Да, и вагон предупреждает: в этой — что-то вовсе странное! Ряды образов, ассоциаций… Самая загадочная и непонятная за всю историю вагона!.. Пусть бумаги лежат, пойдём каждый к себе…
«А я и не понял, что… были в моём купе! — подумал Кламонтов, оставшись один. — Итак, опять запись. «Самая загадочная и непонятная»… Что в ней будет?..»
…Начинался новый этап моей жизни. Я почувствовал это, когда проснулся. Ощущение было такое, как будто я — дерево, очнувшееся после долгого зимнего анабиоза, когда первые лучи Солнца тихо гонят по веткам животворный сок. Это было ощущение Нового Времени.
Было ещё темно — по местному, новгородскому, времени 5 часов. Но не в обычной земной реальности — а в той, где время не шуршит шелухой, и не капает водой, как у нас, а тихо и задумчиво гудит маленьким электродвигателем. Бесконечно много реальностей есть в параллельных мирах Земли — но мало кто знает, как попасть из одной в другую…
…Реальность людей Отключенного Волшебства, любивших покой, редко посещалась нами — это был как бы особый монастырь особых людей, которым для счастья не хватало горя и грусти. Правда, и среди них бывали высшие люди… И там возник узел их судеб, в котором могли разобраться лишь мы — силой, энергией и восприятием нашей реальности…
Но пока что здесь задумчивым электроаппаратом гудело время звёзд. На востоке, в созвездии Весов, почти равносторонним треугольником расположились Марс, Уран и Юпитер. Марс — восточнее, Уран — западнее, а Юпитер — как раз на стрелке, в соединении с Бетой Весов. Арктур горел высоко в верхней кульминации, будто огнём возрождения каких-то забытых секретов. В южной стороне неба поднимался, казалось, суля что-то великое, рубиновый Антарес — а над самым горизонтом, на западе, еле мерцая через стёкла двух крытых балконов, готовился зайти Процион, теряясь в дымке, хотя и мало ослабленной прозрачным пластиком…
