…И тут стало по-настоящему страшно. Он совершенно не был готов к такому… Что делать — сейчас, рано утром, когда Саттар (Кламонтов по-прежнему называл его так), возможно, ещё спал? А Кламонтов, в таком состоянии — и громко позвать на помощь не мог бы? Да и кто услышал бы сразу: вот этот подонок за спиной? И просто стучать в ближайшую дверь — то же самое… Был бы одет по-летнему — мог ещё вывернуться одним резким движением, но и то сомнительно, а так…
— Я здесь не один, — наконец нашёлся Кламонтов. — Меня ждут наверху. И знают, что я уже вошёл…
Рука, державшая воротник, медленно разжалась…
…А уже в следующем фрагменте — подъезд был полон людей, и самозванный «блюститель порядка» бормотал, привалившись к стене и утирая с лица кровь:
— Ну, так я же не знал… Не узнал его, понимаете… Думал — это тот, из соседнего подъезда…
— Но со взрослыми так не ошибаетесь, правда? — не дал договорить возмущённый женский голос.
— А с детьми соседей сколько раз бывало, — добавил из темноты и другой, мужской. — Хватает за руку, тащит куда-то, заставляет подбирать бумажки, огрызки, окурки, тоже стирать надписи со стен! А потом говорит: в лицо не узнал, кто это! Думал, какие-то чужие дети специально пришли и мусорят здесь! А откуда у тебя вообще право распоряжаться чьими-то детьми? И вот уже до студентов из других городов дошёл… Ну, и что теперь с тобой делать, сволочь? Кого ты следующий раз в лицо не узнаешь? Или — самому так заехать в морду, чтобы себя не узнал — и в сумасшедший дом? А то, знаете, я уже устал бояться за своих детей…
— Точно, сколько можно, — согласился кто-то. — Он, видите ли, заслуженный, и всё такое… А мы, и те, кто к нам приходят — что, не люди?..
(«И тут опять такое! — не удержался Мерционов. — Ну, что за карма, что за злой рок? А потом — эти же и поднимут вой про штрафбаты…»)
…— Ладно, Хельмут, пойдём, — Саттар протянул ему руку, — Он хоть тебе-то… ничего не сделал?
— Нет, он мне ничего, — признался Кламонтов ещё с дрожью в голосе. — Представь, это я не выдержал. Тем более, вспомнил и одну школьную встречу с таким же «заслуженным» — где меня случайно назвали по имени, и была такая реакция… Как будто я от этого — уже и не советский человек…
— Да ты больше советский, чем они все, — ответил Саттар. — Кто честно воевал, первым шёл в атаку — тех сколько полегло, а вот такие выжили… Только не разбуди моего брата, чтобы не мешал нам говорить…
…Не зажигая света, они прошли в квартиру. Несмотря на темноту, Кламонтов сразу обратил внимание на аккуратную обстановку (увы, так непохожую на беспорядок у него дома!)… А Саттар, не включая света, лишь подойдя к окну, перелистал взятую со стола книгу — и ещё больше отодвинул занавеску.
— Пять планет должно быть видно сейчас на небе, но вряд ли… — начал он и воскликнул — Смотри!
Кламонтову по пути от остановки троллейбуса к дому Саттара тоже казалось, что было пасмурно — но сейчас, подойдя к окну, он увидел чистое, ясное предрассветное небо глубокого синего цвета. В восточной стороне горизонта уже горела розовая полоска зари — и таким же розово светящимся облаком поднимался из-за домов и таял в небе дым, а над ним довольно высоко сияла яркая Венера. Кламонтов прищурил глаза, чтобы увидеть её не пятном, а точкой, как раньше, но не смог… Меркурий же и Юпитер видны не были — то ли их и скрыли розовые столбы дыма или облачная полоска у горизонта, то ли не давали увидеть городские огни, чуть расплывшиеся в утренней морозной дымке. Но, посмотрев вверх и немного вправо, Кламонтов увидел ещё старый серп Луны, и над ней — мерцающий оранжевый Арктур. Он знал, что левее и ниже должны быть протянувшиеся цепочкой с запада на восток Антарес, Сатурн, Марс и Спика — но, как ни напрягал зрение, увы… Поняв это, Саттар протянул ему бинокль — и стал указывать направления…
— Они все так хорошо видны, а я без бинокля не вижу, — c горечью признался Кламонтов. — И даже моря на Луне! А когда-то у меня было такое ocтpое зрение… Да, пока организм растёт — может прицепиться всякая патология…
— Просто уже светает, — ответил Саттар. — Подожди… как ты говоришь: «пока организм растёт»? А знаешь, это мысль!..
(«Вот и… начало! — понял Кламонтов (здесь). — Ключевой момент!»)
…— Да, кстати, я хотел спросись тебя вот о чём, — Саттар ещё больше отодвинул занавеску, и положил руку на стекло. — Вот посмотри, и сразу закрой глаза. Что ты видишь?
— Тёмную руку на светлом фоне, — ответил Кламонтов. (Этот феномен был ему знаком.) — И держится довольно долго. А при большей освещённости — получается негатив. А вот если попробовать в глубине комнаты…
— Слушай, и тут негатив! — удивлённо ответил оттуда Саттар.
