— Именно так! — твёрдо ответил Кламонтов. — А то… Сколько в фантастике говорилось, что люди будущего и сами по себе будут какой-то иной, более совершенной конструкции — а тут, как дошло до дела, не трогай их инстинкты? И сами не могут объяснить: почему им не нравится, или наоборот, возбуждает чья-то внешность? Вот пусть бы у самих… скелет носил своё мясо в отдельном чемодане — с такой «моралью»! — не выдержал Кламонтов. — Как бы понравилось?
— Наверно, неприятно, когда такие обращают внимание, — согласился Ромбов. — И это же для «отличающихся» — не мода, которую можно поменять! Но как представить такое научному сообществу…
— Как одну из программ по созданию космической техники! Хотя создаваться будет не просто автомат или механизм — а полноценное разумное существо… Ну, а потом уже — когда киборги докажут свою надёжность — пусть кто угодно вопит о чём угодно! Сворачивать мирную и безопасную для земного человечества программу никто не станет. Правда — то, что воспитание их поручено людям, которые способны полноценно сформировать их личности, но не способны из-за генетического риска иметь своих детей — лучше объявить потом…
— Да, при такой постановке вопроса протестов будет меньше, — согласился Вин Барг (там). — Но возможны…
— Однако разумные существа должны иметь и свою идеологию, — сказал Ромбов.
— Так вот идеология и будет основана на выводах науки, — ответил Кламонтов. — А те, кто базируют свои на голословных изречениях древних пророков — пусть сравнят себя с киборгами, и подумают: стоит ли свобода молиться на пустое место в облаках — риска ненароком взорвать всё человечество… в пылу гонки вооружений для защиты религии от коммунизма…
— А о человечестве в общем и не подумали, — вдруг сказал Саттар. — Перезапись личности — разве выход? Если человек привык к ощущениям этого тела, а в новом их лишается — не сойдёт попросту с ума?
— Да, не каждого и из безнадежно больных можно будет переводить в новое тело, — согласился Вин Барг. — По крайней мере, вначале. Ведь это, хотя очевидно даёт новые возможности — но что-то и отнимает, тут ты прав. И только первые практические попытки дадут ответ на эти вопросы… А первых добровольцев, видимо — и отбирать придётся, как первых космонавтов. Но уже ясно: это должны быть люди высокообразованные, с широким кругозором, а главное — у них должна быть цель в жизни, ради которой можно отказаться от чисто биологических наслаждений. И именно по таким качествам — а не по тяжести поражения — придётся отбирать их, первых… Тем более — человек c какой-нибудь врождённой патологией, возможно, и не готов к активной жизни, привык, чтобы всё за него делали другие…
— Но это ещё так далеко… А пока — как мне удержаться в вузе, как не вылететь из числа студентов? — с отчаянием вырвалось у Кламонтова. — Мне же ещё и приходится обследоваться, подтверждать инвалидность! А там… опять вопросы: почему не встречаешься с девушкой, не хочешь иметь семью? Особенно, когда у тебя, такой брат… Опять эта проклятая половая сторона жизни, которой я не понимаю! А они там отождествляют половые эмоции — и эмоции вообще; и интерес к фантастике — чуть ли не порок! Даже если потом разочаровался, но увлекался раньше… Или сам видел необычное явление — тоже как какое-то клеймо. И само по себе, что я не могу работать где угодно, что уже определил своё призвание… Тоже выходит: моё стремление заниматься именно биологией — паранойяльное… тяга к науке — мания величия… так, что ли? И главное, были бы эти мои проблемы другого происхождения: ну, оглушило взрывом в Афганистане; или на соревнованиях по каким-то прыжкам… в ширину, что ли — упал и ударился головой; или производственная травма на заводе — так хоть что-то уважаемое! А тут — один позор, подозрения! Нейроинфекция в школьные годы… И с этим — будто живёшь на обмане, боясь, что он раскроется…
…— Обрыв, — сказал (уже в вагоне) Вин Барг. — И пока дальше без продолжений… И что греха таить — так некоторые наши коллеги подходят к делу!
— Как не помнить, — вырвалось у Кламонтова. — Иногда казалось: предателя, искупившего вину кровью, и то скорее поймут и примут, чем инвалида с детства! Что за отношение…
— И тоже, будто закодированы: «НЛО нет, телепатии нет, тайных обществ нет!», — добавил Вин Барг. — Так что какую-то сложную ситуацию из «нормальной» жизни им и объяснять страшно: мысль сразу работает в направлении постановки диагноза! Не все же такие, как тот знакомый Ромбова…
— Ну, там их двое, — напомнил Мерционов. — Хотя верно: больше запомнился этот! А другой — из тех! И вот решают: кому учиться, а кому нет…
— Нo подождите, — попытался начать Кламонтов. — Ведь всё — фрагменты не той ветви, которая реальна для нас! То, чего с нами не было и не будет…
— Верно, — согласился Вин Барг. — И «наяву» я в те годы — ещё даже не студент! Так как родители встретились не где-то в 17, a позже! Или… Подожди, Хельмут… (Хотя Кламонтов не думал ничего говорить!) …Если я там родился в конце июля 62-го — когда они должны встретиться? Осенью 61-го? Где-то в конце октября — начале ноября?
