— То есть… опять короткий отдых? — понял Мерционов. — А потом опять запись?..
«И читать дальше уже потом… — Кламонтов лишь тут бросил взгляд на листы бумаги, лежавшие на столике. — Да, но и то сказать: сколько всего решается…»
Герм Ферх обернулся от окна вагона, услышав сигнал начала заказанной им записи. Раздался позывной, похожий на удар колокола — и на экране вспыхнула сложная геометрически-орнаментальная эмблема: правильный 10-угольник, в нём — две как бы перекрещивающиеся 5-конечные звезды, а в маленьком центральном 10-угольнике, образованном пересечением диагоналей, на синем фоне экрана — ярко-красная аббревиатура… А через три секунды — вновь удар колокола, и эмблема сменилась многозначным шифром…
(Но увы — надпись в несколько строк, появившуюся следом, Кламонтов прочесть не мог. Кроме цифр 20 и 6294 — очевидно, даты какого-то события. По привычному счёту — 2053-й…
«Выдержать бы, — с тревогой подумал Кламонтов. — Вот он там всё понимает — а до меня не доходит!»
«Подожди, вдруг и это — лишь особенность данной записи», — ответил Мерционов.)
…Появилось изображение трёхъярусного зала со множеством людей. Затем оператор, похоже, повёл камеру вдоль президиума — и дикторский голос называл тех, кто попадал в поле зрения. (Некоторых Герм Ферх узнавал — хотя других видел впервые…)
…— Слово предоставляется руководителю программы «Искусственный интеллект», директору Международного института… Кременецкому Саттару Ферхатовичу…
(И — он появился на трибуне! И…
«Тут — старше, но… прежний, понимаете? — вырвалось у Кламонтова. — Без травмы!»
«И… сколько ему? — в радостном возбуждении спросил Мерционов. — По дате-то получается…»
«…86,— удивлённо подсчитал Вин Барг. — А не скажешь…»)
…— Итак, вы являетесь свидетелями нового величайшего достижения земной цивилизации на пути прогресса, — зазвучал почти неизменно и голос Кременецкого (после опять же «полустёртого» приветствия!). — Но теперь есть и принципиальное различие между всеми предшествующими достижениями подобного масштаба — и нынешним. Ведь если раньше человек совершенствовал только среду своего обитания — создавал новую технику, вовлекал в орбиту своей деятельности всё новые и новые силы и явления природы — то теперь ему наконец удалось воссоздать и самого себя в более совершенном варианте.
Однако, как я вижу по вашим лицам — многие из нас обеспокоены. Нет той радости, которая была у предшествующих поколений в апреле… (увы, помеха не дала определить, по какой эре назвал год!) …когда человек впервые поднялся в Космос… Что ж, это объяснимо. Долгие годы всевозможные горе-пророки от фантастики пугали людей историями о том, как вышедшие из-под контроля кибернетические существа превращают людей в своих рабов и уничтожают их культуру с садизмом, не присущим даже самим людям. Однако в начале каждого такого опуса были слабые люди-повелители и могущественные кибернетические рабы — и там это воспринималось как норма. Согласитесь, это очень странно… (И тут в записи — стык?) …Но мы учли все предсказания. Мы сразу отказались от извечной идеи о том, что всё искусственное должно быть подчинено «естественному» независимо от уровня сложности. Поэтому и сами киборги не считают людей какими-то низшими существами. Но возможности киборгов огромны по сравнению с возможностями людей… (Снова стык.) …Вот подумайте: чем далее человек распространяет и совершенствует свою среду обитания — тем меньше ей соответствует его же конструкция. Новые силы и факторы природной среды, включаемые им в орбиту своей деятельности — как, например, радиация — оказывают всё более вредное влияние на его биологическую основу, оставаясь незамеченными из-за отсутствия в человеческом организме соответствующих рецепторов для них — и лишь впоследствии, когда помочь уже нельзя, причиняют жестокие и бессмысленные страдания. Новые среды, осваиваемые человеком — толща и дно океана, космический, в том числе лунный, вакуум — запросто губят его при разрыва скафандра… (Ещё стык.) ….Ремонт же человеческого организме затруднён чрезвычайной сложностью конструкции — и к тому же, несмотря на прогресс медицины, по-прежнему во многих случаях весьма длителен, и сам по себе полон физических и моральных страданий, не говоря уж о том, что не всегда завершается успешно. И потому в новых средах обитания человек будет вечно привязан к средствам жизнеобеспечения, создающим для него тот узко ограниченный диапазон условий, к которому он только и приспособлен. А чем дальше «таскать» с собой привычную земную биосферу — тем дороже это обойдётся. Но разум не может остановиться на своём пути к новым знаниям…
