Шагов через сто в стене коридора обнаружилось широкое овальное отверстие, за которым вдруг открылся циклопический объем погруженного в полумрак зала. Гул стал оглушительным. В сумеречной глубине бледно мерцали гигантские агрегаты, оплетенные сетью электрических разрядов. Они наполняли воздух сухим треском и запахом озона. Внутри кокона из фиолетовых молний тяжело ворочалось что-то темное, бесформенное, то распадаясь на части, то сливаясь в единую косматую массу.
– Что это? – прокричал Егор, нагнав старуху.
– Заправка! – отмахнулась Нюрка, не замедляя шаг. – Нам туды не надоть!
Она устремилась дальше по коридору, в конце которого виднелись ступени уходящей вверх лестницы…
Люк вывел их прямо под небо – на утоптанную площадку, укрытую со всех сторон зарослями колючего сухостоя. Снова послышалась автоматная очередь – на этот раз совсем близко. Бой продолжался. Егор осторожно раздвинул стебли и глянул вниз. Площадка находилась на вершине холма, с которого отлично просматривался почти весь пустырь вокруг заправочной станции и приткнувшиеся у стены паровозы. Паровозов было пять. Неподалеку от них догорала избушка сторожей, пуская в небо коптильный дым.
Издали послышались крики. На краю пустыря закачались копья. Нестройная цепь боевитых мужиков поднялась в атаку. Их зычным ревом подгонял Борташ, скачущий позади строя верхом на Ярине. Мужики преодолели всего десяток шагов, когда ударила новая очередь. Егор перебежал площадку, выглянул с другой стороны и успел заметить вспышки выстрелов внизу, посреди крохотного островка жидкого кустарника. На подступах к островку валялось несколько аспидно-черных трупов. В них нетрудно было узнать тех клыкастых тварей, которых батька держал у себя в землянке за занавеской.
Автомат коротко прогрохотал три раза, и наступавшие мужики снова залегли. Борташ, уходя из-под обстрела, пришпорил Ярину.
Егор силился разглядеть среди кустарника фигуру стрелявшего.
– У наших автоматов не было, – сказал он. – А держится хорошо. Молодец.
– Ты вот сюда погляди!
Нюрка, приставив ладонь козырьком ко лбу, смотрела в направлении станции. Там из-за угла гурьбой высыпали борташевские арбалетчики и, прячась в траве, сноровисто расползлись цепью.
– С тыла обходят! – ахнул Егор.
– У меня не обойдут! – старуха подбежала к шалашу, стоявшему посреди площадки, и живо раскидала вязанки сухих трав.
Перед Егором и Катей во всей красе обнажилась классическая средневековая катапульта на больших деревянных колесах.
– Разворачивай! – скомандовала старуха, ухватившись за станину.
Катапульту подкатили к краю площадки. Нюрка оттянула двухметровую ложку в боевое положение и вбила стопорный клин.
– Накручивай! – велела она Егору. – Да смотри не упусти! Без рук останешься!
Егор послушно ухватился за крестообразный ворот храпового механизма.
– А стрелять чем? – прокряхтел он.
– Найдется чем! – старуха ткнула когтистым пальцем в угол площадки. – Катюха! Там, в яме, под пологом! Подноси!
Катя принесла пупырчатый плод размером с арбуз.
– Не легковат? – с сомнением спросил Егор.
– Может, и легковат, – Нюрка уложила «арбуз» в долбленое углубление ложки. – Зато вонюч!
Она послюнявила палец и подняла его над головой.
– Поправку на ветер сделаем! Разверни чуток… Хорош! Эх! Смерть мировой буржуазии во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа! Огонь!
Ложка с визгом поднялась, ударила в перекладину, и пупырчатый снаряд по широкой дуге улетел в поле. Там, где он упал, взметнулся фиолетовый газовый гриб и медленно осел, расползаясь чернильной кляксой. Из травы с истошным воплем выскочил перепуганный борташевец. Бросив арбалет, он схватился за горло и припустил обратно к лесу, плюясь и кашляя на бегу.
– Забористая штука! – с одобрением заметила Нюрка. – От нее даже сколопендры в тину прячутся. Заряжай!
Десять снарядов, разбросанных по полю, полностью сорвали обходной маневр борташевцев. Арбалетчики улепетывали к лесу, провожаемые языками медленно ползущего следом едкого газа.
– С ветром повезло сегодня! – радовалась Нюрка.
Лицо ее, давно сожженное загаром под лучами двух солнц, казалось, снова разрумянилось и помолодело. С юным задором бывшая пулеметчица наводила орудие на цель, успевая помогать и Егору с воротом, и Кате со снарядами.
– Зря молодежь-то моя разбежалась! – звонко щебетала она. – Говорила я им – сами одолеем супостата! Да куда им! Осмирнели от тихого жития!
– А этот разве не ваш? – Егор указал вниз, на кусты, откуда ободренный неожиданной поддержкой автоматчик метко бил одиночными, плотно прижимая к земле борташевцев, наступавших с фронта.
– Не, не мой, – Нюрка с сожалением вздохнула. – Опытный мужчина. У меня таких нет. Да и стрелять нечем.
– О Господи! – ахнула вдруг Катя, следившая за борташевцами. – Смотрите, что там делается!
