Июль – месяц двух русских поэтических гениев, Державина и Тютчева. 2018 год отмечен малыми юбилеями их памяти: Тютчев умер в середине июля 1873-го, прожив 70 лет; Державин родился и умер в середине месяца (1743–1816), прожив 73 года. Конечно, не только даты связывают поэтов, но прежде всего масштаб их дарований, личностей и религиозно-вселенская, грандионая тематика их творчества, позволяющая ввести обоих в первый ряд русских космистов. Помимо того, что они оказались поэтами мирового уровня, их объединяет любовь, служение Отечеству и погружение в европейскую культуру; они были истинно русскими европейцами, как реализовался этот тип в дворянской интеллигенции.
Неисчерпаемость параллели Державин и Тютчев почувствовал еще А. Фет, а сформулировал Ю. Тынянов. Но в силу эпохальных догм была сведена формалистом к идее преемственности. Изучение же ее (в силу специфики материала) требует иных подходов, близких нам и намеченных Л. Пумпянским тогда же, в 1928 году.
Начнем с расширения темы: хронотоп вечности и тема творчества в стихах двух поэтов. В этом ракурсе их связь, очевидная во многих иных аспектах, не освещалась.
Нас будет интересовать поэтика двух гениев. И прежде всего укажем на то, что присуще обоим поэтам – гимничность (эпическая одичность, хвала жизни и ее Творцу), глубочайший драматизм и тончайший лиризм их дара.
Уже в метафоре хронотоп вечности таится жало времени, скрытое в категории пространства1; но вечность предполагает их отмену. Конечно, нам явлен образ вечности, а не сама она; ведь мир, где время и пространство разделены, непредставим, а бытие едино. Вне хронотопа возможен лишь мир анти-вещества, провалов бытия, черных дыр, разрушительных энергий, мир преисподний, Ничто.
Трудно вообразить и Творца вне всяких форм; мир пребывает в Творце, а Бог в нем и вовне его. Мы представляем Бога в образах, от знака-иероглифа, имени Сущего до Ветхого деньми. Так physis предстает нашей душе (psyhe) энтелехией pneuma, а мир – образом Творца. Образы и эйдосы по способу их творения оказываются разной степени достоверности – от тел и метафор до символов.
Различие скрыто в соотношении physis и pneuma в них. Есть феномен Пустоты, полной лже-цели, абсурда (к ней взывал Баратынский: «В тягость роскошь мне твоя, о бессмысленная вечность!»), и есть премирная Полнота Замысла.
Буддизм (крайняя форма пантеизма), говоря о творении мира, представляет его созданным из дурной бесконечности, злой материи, существующей до Мастера.
Такой образ мира задает перспективу дуальных отношений низа и верха, бесконечно меняющихся местами, и возвращает к круговороту времен, что лишен смысла. В основе его лежит принцип рулетки, движимой стихией страсти, волей к жизни вне цели. Такой брутальный фантом, равный аду, тяготеющий к тотальности и к Ничто вместе, обречен, достоин уничтожения.
Гностики дают иной вариант творения: Бог эманирует мир из Себя (что неотличимо от рождения). Тогда встает вопрос истока зла. Выходит, зло скрыто в Творце как Его тень. Это тот же дуализм, но укорененный в Боге. Таков мир Я. Бёме, романтиков, идеалистов, недалеко ушедших от буддизма.
Их идеалом является порыв за свою данность, но конечной целью становится статика Ничто, поскольку всякая динамика, реализация идеала неизбежно ущербна.
Гносис вне Христа и буддизм бьются в силках неразрешимых противоречий мнимого все-Единства. Не важно, что является основой – материя, энергия, состояние или Ничто. В них отменяется воля к творению, к Смыслу, Личность замещена безликим псевдо-началом.
Но импульс воли неотделим от своего носителя. Бог творит мир волящим Словом в Себе и вне Себя (для нас, в терминах Канта) не из чего-то, даже не из Себя, а в Ничто, немыслимом без Него.
По слову Хайдеггера, «Язык есть дом бытия», мир пребывает в Христе-Логосе, т.е. всецело глаголящ. Он един в уровнях творчества – исконно Божествен, литургиен (освящен, обожен), исторически изменчив и поэтически образен, имеет предел в безначальном Боге. Без-образие есть форма апостасии, отпадения от Творца, гибели.
Пост-структуралисты, говоря о смыслопорождении мира-текста, вопреки Логосу, ввели понятие хаоса без смысла и цели (т.е. без адреса). У них Текст сам себя творит.
