Получив жестокий отпор с нашей стороны, фашисты озверели и бросили на нас огромное количество танков, артиллерии и авиации. Мы не выдержали натиска и после тяжёлых боёв начали отступать. В первую очередь отступили кавалерия и автобатальоны. В районе моста скопилось огромное количество войск и военной техники. Дорога в несколько километров напоминала ползущую змею. Все спешили переправиться через мост. И вот над этим скопищем народа и техники стали летать «рамы» – немецкие разведывательные самолёты. Как только они улетали, тут же появлялись бомбардировщики. В первом заходе мы насчитали 27 штук. Они бомбили транспортный мост и наши огневые позиции. Погибло огромное количество народа. Началась паника. Вокруг стоял грохот от взрывов, крики и стоны раненых, скрежет горящей техники. На втором заходе мост разбомбили. Одна бомба упала на середину моста, и он рухнул.
Вражеские самолёты продолжили бомбить скопившиеся войска по обе стороны моста. Мы несли огромные потери и в живой силе, и в технике. По мосту в тот момент, когда его разбомбили, двигалось кавалерийское подразделение. Лошади тоже погибли. При этом налёте фашисты недосчитались трёх самолётов, которые сбили наши зенитчики. Вместе с военнослужащими шли и гражданские – семьи офицеров и поляки из бедных семей, которые верили, что Советы их защитят. На брезентовых тентах грузовых машин, в которых везли раненых, были нарисованы красные кресты, чтобы их было видно с воздуха. По Международной Конвенции их трогать было нельзя, а фашисты старались их разбомбить в первую очередь и на открытой местности устраивали за ними охоту. Не знаю, остался ли жив сын начштаба Миша. Отец отправил его с каким-то медсанбатом нашей отступающей части. С ним было ещё несколько детей военнослужащих, родители которых погибли. Детей посадили в машину уже на другом берегу Немана, так что они должны были выбраться из этого ада.
Транспортный мост разбомбили, а железнодорожный, с пешеходной дорожкой – не тронули. Ниже по течению реки, за разбитым транспортным мостом, поляки построили дамбу шириной в три метра, через которую шла вода. Теперь мы эту дамбу использовали как переправу. По ней переправляли артиллерию на конной тяге. После бомбёжки осталось совсем мало лошадей, и всю артиллерию забрать не удалось. Переправили и несколько тракторов с орудиями. Те пушки, которые нам не на чем было везти, бросили прямо на огневых позициях. Я пробежал по ним, поснимал стреляющие механизмы, разобрав их на запчасти, и побросал в Неман. Мы отступили.
Из Осовца пошли в местечко Моньки, которое находилось километрах в десяти. Это был очень красивый городок. В центре стоял большой красивый костёл с железной оградой. Дорога проходила по окраине городка. Я ехал в автомобильной колонне на большом грузовике, гружённом снарядами. Следом двигалась артиллерия на конной тяге. Впереди верхом на коне ехал командир батареи. За батареями шли конные упряжки с зарядными ящиками, предназначенные для перевозки орудийных снарядов. Когда наша колонна, состоящая из грузовиков, поравнялась с костёлом, с его колокольни застрочил пулемёт.
Мы быстро повыпрыгивали из машин на противоположную сторону и попадали на землю. Я отполз от своей машины в лесок и побежал навстречу нашей артиллерии, идущей сзади через лес. Встретил их на самом въезде в городок, рассказал командиру батареи, что по нашей колонне стреляют с костёла. Командир тут же, прямо на шоссе приказал развернуть пушку и ударил из неё по костёлу. После шестого бронебойного снаряда купол колокольни рухнул. Наши бойцы побежали к костёлу и обнаружили, что стреляли из нашего «Максима». Возле него нашли трёх убитых поляков, один из которых был ксёндзом. Пулемёт был разбит, а трупы сильно изуродованы.
Мы двинулись дальше. Квартала через два нас снова встретили пулемётным огнём. На впереди идущей машине несколько человек погибли, остальные успели повыпрыгивать. Я забежал за стену одного из кирпичных домов, из-за которого стрелял пулемёт, и стал из-за угла искать глазами, откуда же он стреляет. А пулемёт строчил и строчил. И тут мне удалось обнаружить его. Он стрелял из-за ульев в саду. Хорошенько прицелившись из автомата, я дал по ульям длинную очередь и увидел, как пулемётчик, взмахнув рукой, упал.