Однажды мы увидели, как в небе появился наш истребитель ЯК. Он вступил в бой с немецким разведывательным самолётом и сбил его, но тут появились три фашистских истребителя и наш «Ястребок» спикировал вниз и низко над землёй, едва не цепляясь за вершины деревьев, улетел обратно. Больше наших самолётов мы не видели. Отступили километров на 15 за Граево и за большим лесом заняли оборону. Здесь уже стояли пушки и гаубицы других артполков. В этот день много стреляли по преследовавшему нас врагу и снова отступали, потом снова занимали оборону и снова стреляли.
На третий день войны под городком Осовец мы заняли оборону за большим лесом. День клонился к вечеру. Стояли тихо, ожидая разведданных. Когда уже совсем стемнело, разведка доложила, что с противоположной стороны леса заняли огневую позицию фашистские батареи. Вот здесь меня ещё раз испытал командир полка. Вызвал в наспех подготовленный дзот, в котором с ним находилось ещё несколько командиров, и сказал: «Жалко мне тебя посылать, сынок, но я знаю, что лучше тебя это задание никто не выполнит», – и поставил передо мной задачу: подойти к позициям противника как можно ближе и, обнаружив его, подать сигнал ракетами, с очерёдностью: первая – белая, вторая – зелёная, третья – красная. Он продолжил: «Если что-то помешает тебе, своей ракетой попытается перебить твой сигнал и мы его не поймём, то ты во второй раз пускаешь сначала зелёную, потом белую и красную, и в третий раз – зелёную, красную, белую. Огонь откроем по твоей корректировке». И немного помолчав, добавил: «Но если боишься, то скажи сразу, ведь это очень опасно и ты можешь не вернуться. Это называется “вызываю огонь на себя”. Такой способ корректировки существовал в революцию, когда завоёвывали Советскую власть. Когда наша артиллерия начнёт бить, сразу беги назад». Я ответил: «Есть идти корректировать огонь. Разрешите идти».
Комполка и все присутствующие пожали мне руку, пожелали счастливого возвращения. Мне выдали ракетницу, девять штук ракет, и я ушёл выполнять задание. В лесу было очень темно и сыро. Чтобы не сбиться с пути, я ориентировался по компасу. Идти было трудно. Ни одна веточка не должна была хрустнуть, а в темноте такое сделать сложно. Местами под ногами хлюпало, потому что местность была болотистая. Не знаю, сколько времени я шёл по лесу, но он стал редеть. Большие деревья кончились, и впереди появился молодой соснячок. В это время в небо взвилась белая ракета, я быстро стал за пушистую сосну. При свете ракеты увидел, что большой лес закончился и я как раз на территории немецкой батареи. Одна батарея располагалась на невысокой сухой возвышенности, несколько других стояли метрах в тридцати от меня – во ржи. Когда ракета погасла, я услышал смех немецких солдат и тихое пение. Метров на тридцать углубившись в лес, немного постоял и послушал. То в одном, то в другом месте немцы часто запускали ракеты. Я достал ракетницу и, дрожа от волнения, пустил три первые ракеты; белую, зелёную, красную. Немцы увидели мои ракеты и вслед за моей красной пустили белую ракету. Я ожидал огня с нашей стороны, но его не было. Наши не поняли моего сигнала. Четвёртой ракетой немец спутал все мои карты. Минут через пять я выпустил три следующих ракеты: зелёную, белую и красную, а немец опять пустил белую. Наша артиллерия продолжала молчать.
Я растерялся: и что же мне теперь делать? Ведь не скажешь фашисту: «Зачем же ты, гад, мешаешь?! Ведь у меня остался последний сигнал!». Он и на этот раз может мне помешать. А немец, очевидно считая, что это игра, тоже в неё включился. Скорее всего, он подумал, что это не советский корректировщик, а его пьяный соотечественник забавляется. Я, как было уговорено, в третий раз пустил зелёную, потом красную и немного подождал. И тут немец пустил белую – то, что мне и было нужно. Наша артиллерия открыла огонь. Сначала до меня донеслись глухие раскаты, похожие на гром, затем в воздухе зашумели снаряды. Недалеко от меня разорвался снаряд и забрызгал меня грязью. Когда снаряд падает на сухое место, то взрываясь, выбивает воронку и осколки летят над землёй, а когда он падает в болото, то осколки летят вертикально вверх, а вокруг образовывается мёртвая зона, где больше поражает взрывная волна. Я как раз оказался в таком месте.