Журнал «Парус» №68, 2018 г. полностью

Для объективности не забудем и о тех раздорах, которые царят среди самих христиан, а в последнее время вновь обострились уже внутри Православия. Значит, и здесь немало тех, кто «во Христа облеклись» лишь по внешности. Я уж не говорю об огромной части человечества, которая избрала в религии другой путь и вряд ли сойдет с него в обозримом будущем. В связи с этим скажу откровенно: в приведенных выше словах ап. Павла я вижу некую религиозную утопию, а не догматическую истину. По крайней мере, мне ближе и понятнее слова Самого Спасителя: «В доме Отца Моего обителей много» (Иоанн. 14:2).

– Сегодня много говорят о соборности как «визитной карточке» русского народа. Не могли бы Вы прояснить, в какой связи друг с другом состоят понятия «соборность» и «народность»? Сегодня эти понятия часто смешивают. Соборность и народность? Соборность или народность?

– Соборность или народность. Нетрудно догадаться, что это противопоставление вызовет искренний протест, по крайней мере, части читателей. Соборность, заметят мне, не исключает народность, а напротив, является коренной чертой русского народа. Подобные заявления встречаются достаточно часто, и всякий раз мне вспоминаются слова П. Е. Астафьева о том, что он видит «одну из главных и наиболее чреватых недоразумениями ошибок наших славянофилов в их чрезмерном преувеличении значения соборного начала в русской народной жизни».

Опасения Астафьева оказались не напрасными, причем сразу в ряде отношений. Но прежде чем рассмотреть те «недоразумения» (во множественном числе), которые породила идея соборности, попытаемся кратко обрисовать генеалогию и содержание этой идеи.

Общеизвестно, что слово «соборность» пустил в оборот А. С. Хомяков, а вдохновил его, несомненно, девятый член православного Символа Веры, который, как правило, звучит так: (верую) «во единую, святую, соборную и апостольскую Церковь», причем параллельно приводится вариант со словом «вселенская» вместо «соборная». В учебниках «Закона Божия» обычно далее поясняется: «Соборность есть единодушие всех истинно-верующих, православных христиан, скрепленное любовью Христовой и Благодатью Духа Святого. Соборная Церковь не ограничена ни пространством, ни временем, ни народом, и она заключает в себе всех истинно верующих всей вселенной. Поэтому она еще называется вселенскою».

Согласимся, что это поучение звучит достаточно внятно, выделяя в идее соборности три момента: во-первых, единодушие; во-вторых, единодушие, ограниченное кругом «всех истинно-верующих, православных христиан»; в-третьих, единодушие, неограниченное тем, к какому времени, месту и народу принадлежат вышеназванные православные христиане. В связи с третьим моментом отмечается, что соборная Церковь – это Церковь вселенская.

И вот здесь мы наталкиваемся на первое, еще не самое важное, но поучительное «недоразумение», связанное с мнением Хомякова в качестве богослова. Дело в том, что Никео-Цареградский Символ Веры был окончательно утвержден Третьим Вселенским Собором (431 г.), который «строго воспретил делать в нем какие бы то ни было изменения и дополнения». При этом Символ Веры был сформулирован, естественно, на греческом языке и его девятый член утверждал веру в кафолическую (καθολικήν) Церковь. Напомню, что слово καθολικός употреблялось еще античными авторами в значении «всеобщий».

В 1860 г., незадолго до смерти, в споре с русским иезуитом кн. И. С. Гагариным (1814–1882) А. С. Хомяков утверждал, что за переводом греческого слова καθολική словом «соборная» стоит авторитет ни много ни мало славянских Первоучителей св. Кирилла (ок. 827–869) и св. Мефодия (ок. 815–885): «Они-то для передачи греческого слова Katholikos избрали слово соборный». В своей полемической манере Хомяков заявил далее, что «невежество отца Гагарина, так сказать, натолкнуло его на острие Кириллова и Мефодиева свидетельства».