И в рапорте и в объяснениях с партией Язев ссылается на Кеплера.
Да, гениальный Иоганн Кеплер, нищий императорский астроном, „первый из людей постигший великую логику движения планет", ко всем прочим своим исключительным данным обладал еще и незаурядным литературным дарованием. Этот, по определению Эйнштейна, „несравненный человек" оставил потомкам, кроме классических законов, и замечательные образцы научно-художественной прозы.
К таковым относят, в частности, сочинения „О шестиугольных снежинках", „Разговор с звездным вестником", „Сон", отрывок из гороскопа „О себе"... Но, если верить издательству „Наука", эти сочинения Кеплера впервые опубликованы на русском языке в 1982-м году.
Зато наверняка в библиотеке Язева была книга Кеплера „Стереометрия винных бочек", изданная в нашем отечестве в 1935-м году. Здесь, кстати, во вступительной статье сообщается, что „значительная часть рукописей Кеплера принадлежит сейчас Советскому Союзу и хранится в Пулковской обсерватории. Они были приобретены Академией наук еще в 1775 году".
А отсюда следует, что Язев вполне мог читать изящные сочинения Кеплера на языке оригинала. Ибо астрономическую свою молодость Иван Наумович провел именно в Пулково. („6 марта 1926 года я был единогласно избран адъюнкт-астрономом Пулковской обсерватории"). Звезды и книги, небо и огород уживаются, по-видимому, лучше, чем астрономы и общество. Рукописи Кеплера, несомненно, очаровали новичка.
Представляя широкой публике научно-художественные произведения Кеплера в 1982-м году, комментаторы замечают:
„Местами кажется, что Кеплер пишет пародию, высмеивая схоластические построения и фантастические измышления своих коллег. И здесь же рядом, нас изумляют блестящие догадки и гениальные прогнозы, приближающие его высказывания к современным воззрениям на геометрию и природу кристаллографических структур". (Это о „снежинках". Сочинение Кеплера о Марсе, которое так часто упоминает Язев, мне пока не удалось отыскать в библиотеках).
Кеплер неподражаем. Но желание подражать ему испытали, вероятно, многие, восхищаясь совершенством формы и глубиной содержания кемеровских сочинений.
Язев дерзнул — и... Мы знаем, что из этого вышло.
Но только ли в том беда, что у Язева текст получился ни научный, ни художественный, а — скажем прямо, — сомнительного вкуса текст, неумелый, с претензиями?
Беда — в посвящении. Хотя именно в этом — и только в этом — „рапорт" Язева сравним с сочинениями Кеплера. Тот нередко снабжал свои произведения посвящениями и многословными и славословными.
Например:
„Славному придворному советнику Его императорского величества господину Иоганну Маттею Вакчеру фон Вакенфельсу, золотому рыцарю и прочая, покровителю наук и философов, господину моему благодетелю" („Новогодний подарок или О шестиугольных снежинках").
Или:
„Светлейшему господину Максимиллиану, властителю Лихтенштейна и Никельсбурга, властителю Рабенсбурга, Гогенаугена, Буттавица, Позерица, Неограда; советнику, камерарию и конюшему священного цезарского величества и т.д., а также знатному и благородному господину Гельмгарду Иоргеру, господину Толлета, Кепбаха, Гребинга, Герналя, Штейерэкка, Эрлаха; владетельному барону Крейсбахскому; наследному провинциальному дворовому магистру Верхнеавстрийского эрцгерцогства, придворному советнику священного цезарского величества и теперешнему представителю от баронов названной провинции, государям моим всемилостивейшим... преподнести вам новогодний подарок из моих соображений". („Стереометрия винных бочек". Полное название некогда нашумевшей работы длинно — почти на страницу).
Так что, давняя это у астрономов традиция — искать расположения сильных мира земного льстивыми посвящениями своих мало кому понятных „соображений".
Вот и Иван Наумович изладил свой „новогодний подарок". И ему даже проще было, чем Кеплеру в раздробленной на герцогства и земли Европе. „Великому вождю. Другу науки и прогресса товарищу Сталину". Емко и ясно.
Увы, никакие самые цветистые посвящения не спасли Кеплера от нищеты и житейских невзгод. Император (сам будто бы едва сводивший концы с концами) жалования своему гениальному астроному и математику не платил годами, и великий Кеплер добывал средства к существованию выпуском астрологических календарей.
И утешал себя: „Лучше издавать альманахи с предсказаниями, чем просить милостыню".
И убеждал себя: „Астрология — дочь астрономии, и разве не естественно, чтобы дочь кормила свою мать, которая иначе могла бы умереть с голоду?".
(Повезло, можно сказать, Кеплеру: хоть за астрологию не преследовали. А попробовал бы Язев подарить гороскоп секретарю обкома или академику-оппоненту... Не говоря уж о возможном источнике дохода...).
Посвящения не помогли Кеплеру.
Посвящение, по-видимому, и подвело Язева.
Загадочна, правда, эта пауза в два с половиной года. Возможно, в каких-то еще более заветных архивных закромах хранятся бумаги, способные в деталях высветить запуск машины уничтожения. Но и без них новосибирская история мало что теряет в выразительности.
