В детстве мы не знаем времени. Его размеренность условна, внутренне не необходима. Время само совпадает с нами своей иррациональной природой:
— прошлого уже нет, и мы не отмечаем его, не жалеем
(не осознаем памяти);
— будущего еще нет, мы ничего о нем не знаем,
не томимся и не ждем;
— а настоящее — растет в нас бытием (как судьба,
но это мы потом оглянемся).
Мгновения детства имеют длительность состояния,
действия, когда мы вдруг замечаем их:
бегу...; смеюсь...; плачу...; смотрю...;
...
И эти куски времени конечны, разрывны, неоднородны,
обратимы.
Как в Мифе.
Наши действия мы единожды переживаем впервые,
словно прадействия,
потом многократно изменяясь, обогащаясь оттенками,
они все же неизменны (мы всегда плачем и смеемся, удивляемся и страшимся, ... как это было в первый раз)
и они таковы, как у всех людей,
сейчас, и во все времена,
и повторность действий — это истина Чуда, которая лежит в основе Мифа.
Да, мир ребенка — „произносимый обряд“, т.е. Миф.
Мы повторяем собой события прошлого, и у тайны этой форма вневременности — Вот Сейчас и Вот Здесь
(как прекрасно у Томаса Манна).
Мир ребенка одухотворен, — свою душу он вкладывает в вещи и вслушивается в сокровенную душу вещей:
его мироощущение — эмоциональное вживание в явления и вещи;
его дни — несменяемая смена, круг, без причин и следствий, в каждой точке которого вспыхивает
ослепительное Вдруг!
и главные законы там: сопереживание, сопричастность событиям, волшебная игра сходства и тождеств,
и Вера.
И конечно, „произносимый", — первое детское
творчество — слово, многообразное, метафорическое, пусть это всего лишь обозначение вещи, но оно имеет смысл Имени, т.е. Вещи в целом, Мира в целом.
Потом взрослые, мы ищем новые имена, анализируем, уточняем, используем,
и вновь приходим к точности первого Имени — знака.
Детство наше — открытие Мира, Откровение, как первопричина Всего, как совпадение личного Мифа с действительностью — осуществленное Чудо.
Владею только памятью.
Говорят, мне не было года, когда я болела воспалением легких. Помню, — меня заворачивают в горчицу: едко, горячо, реву, бессильна.
В комнате две двери, всегда помню стеклянную, как Она за нею сначала появляется, входит, приходит, —
кто Она? приход спасителен.
Всегда в мягко коричневом. С тех пор этот цвет мне покоен.
Перестаю плакать.
