Удивленная царица Хатиба сказала: „Расскажи".
Уну-Амос рассказал.
Хирхор, верховный жрец отца богов Амона, отправил его в Финикию, Он, Уну-Амон, снабженный идолом Амона путевого и верительными грамотами, был хорошо принят Смендесом, назвавшимся Несубанебдедом, и в Танисе сел на корабль, чтобы плыть в Дор, где осели филистимляне Джаккара. Здесь царь Бадиль совсем хорошо npuusui Уну-Амона, но несчастного египтянина обокрал собственный матрос — он унес деньги, предназначенные для путешествия, и унес деньги, доверенные Уну-Амону для передачи в Сирии. В отчаянии Уну-Амон пожаловался царю Бадилю, но не получил никакой помощи, ибо вором был его человек, а не туземец. Уну-Амон, плача, уехал в Тир, а затем в Библ На свое счастье он встретил в пути некоего филистимлянина из Дора и, восстанавливая справедливость, творя то, что подсказал ему сердечно наставляющий его великий Амой, отнял у филистимлянина мешок с тридцатью сиклями серебра, оправдывая себя тем, что у него в Доре украли столько же. Царь Библа Закарбаал, узнав о появлении египтянина, заставил Уну-Амона девятнадцать дней сидеть на корабле в гавани, не пускал его на берег и даже ежедневно посылал приказания удалиться, Но на двадцатый день, когда Закарбаал приносил жертвы своим богам, одно справедливое божество схватило главного помощника царя Закарбаала и заставило его плясать, выкрикивая при этом: „Пусть приведут Уну-Амона! Пусть приведут египтянина Уну-Амона! Пусть предстанет перед царем Библа посланник отца богов бога Амона!"
Уну-Амона доставили к царю.
Царь Закарбаал сидел в верхней комнате деревянного дворца, спиной к окну, так что за его спиной разбивались нескончаемые, как жизнь, волны Сирийского моря. „Я прибыл за лесом для закладки новой священной барки Амона-Ра, отца богов, — сказал Уну-Амон. — Твой отец давал фараонам лес, твой дед давал, и ты дашь.“
Царь Закарбаал усмехнулся. Он сказал: „Это верно, мой отец давал фараонам лес, и мой дед давал. По фараоны всегда платили за лес, так сказано в книгах. Писцы говорят, фараоны всегда платили за лес..."
Царь Закарбаал усмехнулся и добавил: „Если бы царь Египта был и моим царем, он бы не стал посылать серебро, не стал посылать золото, он бы просто сказал — выполняй повеления великого Амона! Я не слуга тебе, как не слуга тому, кто тебя послал. Стоит мне закричать к Ливану и небо откроется и бревна будут лежать на берегу моря. Но писцы говорят: фараоны платят за лес. Разве не так, жалкий червь?"
