Четверть века назад, когда мой герой покидал Землю, спор был в разгаре, и с физиками встречи у него были и с лириками. И в Шаровом, надев анапод, он сразу увидел Их-Физика и Их-Лирика.
Как раз речь держал Их-Физик. Он говорил о тесноте в Шаровом скоплении. Освоение другого, ближайшего, планировалось уже давно, там работы хватило бы на столетие. А поскольку в нашей Галактике четыре сотни шаровых, стало быть и о тысячелетии можно было не волноваться. Но Их-Физика не устраивал такой вариант развития. Их-Физик видел в нем скучное' количественное умножение, копирование сегодняшнего уровня, нечто напоминавшее историю испанцев, насадивших два десятка Испаний в завоеванной Америке, или же сотый, двухсотый, трехсотый цилиндр... типовое строительство космических хрущоб. Их-Физик предлагал нечто новое и сверхграндиозное — осваивать не звездный „шарик", как он выразился пренебрежительно, а все Галактическое ядро разом — сотню миллиардов звезд. Это действительно был иной уровень: не пятиэтажка без лифта, а небоскреб, уходящий за облака. Их-Физик был в упоении от сверхсложностей и переполнен идеями.
— Повторение или творчество? Выбирайте! — закончил он с пафосом.
И кто же возражал ему? Их-Лирик.
— Лучшие планеты давно заселены в Ядре, — сказал он. — Там могут быть свои сапиенсы.
— Сапиенсы? Если бы были, давно связались бы с нами.
— А низшие расы вы собираетесь уничтожать?
— Не передергивайте. Я имел ввиду освоение планет с досапиенсами, животными.
— Как опознаете вы уже не животных и еще не сапиенсов?
— Для этого существует наука.
— Ваша наука столько раз ошибалась.
— Это не моя наука, а ваша — астродипломатия, астропсихология.
Полный протокол Диспута, вероятно, было бы скучновато читать, и в романе я перебивал его вставными новеллами — историческими примерами или поездками гостя по планетам. Был пример и неудачной астродипломатии. Отсталому народу огненной планеты подсказали решение его проблем на сотни лет вперед (так плуг на сотни лет решил прокормление Западной Европы). И жители той огненной планеты на века избавились от самостоятельного мышления. Как молитву твердили инструкцию астродипломата, самого его превратили в пророка Астралата.
На следующем заседании Их-Лирик предлагал вообще не расселяться, ни на другие шаровые, ни в Галактическое Ядро. По его мнению общение с низшими культурами замедлит развитие. „Возясь с недоразвитыми недосапиенсами, мы сами растеряем высокие моральные принципы, — говорит он, — застрянем на детском уровне". Он за отмену роста количественного и пространственного, он за рост духовный, за невмешательство в естественный, установленный природой порядок.
И не Их-Физик, существо с умом быстрым и немного ироническим, напоминает Их-Лирику историю яхты Здарга.
Это тоже вставная новелла, рассказывающая о великом ученом Шарового, открывшем искусственное тяготение, возможность нормально жить на маленьких небесных телах и передвигать их как корабли. В награду ему подарили личный астероид Астреллу, и он организовал на нем заповедник для талантливых физиков и талантливых лириков, возможность каждому творить беспрепятственно и неограниченно.
Астрелла плавала по космическому океану, удалившись от своей родной, беспокойной и неустроенной планеты. Солнце у нее было свое — искусственное, нормальное искусственное тяготение, щедрое ратомическое снабжение. И все были заняты приятным делом: физики в свое удовольствие решали уравнения с частными производными, лирики самовыражали себя в полотнах, скульптурах и стихах, классических, реалистических, символических, абстрактных и абсурдных. С полгода или год все шло прекрасно, но потом возникла рознь. Физики, получив какие-то результаты, решили испробовать их на практике, лирики же не торопились закончить самовыражение, предпочитали держаться от практических неурядиц подальше. Даже и сражения были, и лирики взяли верх. Астрелла удалилась в межзвездный простор, но не все получилось, как было задумано. Технарей перебили, лирикам пришлось самим заботиться о быте, и со временем все у них пришло в упадок — и ратомику пришлось заменить земледелием, и тяготение стало пошаливать, даже искусственное солнце померкло. СОС послали потомки лириков, и на том кончилась история независимой Телемской обители.
Физикам Председатель возражал, лирикам Председатель возражал. Обе стороны раздраженно потребовали его мнения.
Он ответил образно:
— Недавно я плыл по реке, извилистой, с меандрами. Природа вообще не любит прямых линий, и рек прямых не бывает. Фарватер то ближе к правому берегу, то к левому, кормчий то и дело крутил рулевое колесо. Иногда выгоднее было держаться левее, а иногда правее. Прямая ведет в тупик, в глухую стену. Необходимо своевременно сворачивать. Куда?
И Председатель предлагает объявить конкурс оригинальных предложений.
Предложения сыплются. Работает фантазия у жителей Шарового.
Например:
1. Сосредоточить усилия науки над проблемой сверхскоростей. Тогда, не считаясь с расстояниями, можно будет заселять любую удобную планету, не только в нашей Галактике, но и в других, самых отдаленных.
