– Немного рано пить за Новый год, но позже у нас времени не будет, – поднял он рюмку, – с Новым годом, фрейлейн, с Новым годом, гершафтен! Прозит!
Странно было – чокаемся и пьём ароматный кюммель под прицелом автоматов. Славко мне руль передал, взял рюмку:
– С Новым годом, господин майор! С успешным окончанием рейса! Вон за той горой уже Чёрное ущелье.
И снова взялся за руль.
Солдатам, видно, тоже дали вино. С баржи глухо донеслось: «Хайль… Хайль… Хайль!»
Вышли на прямой участок, слева – обрывы, справа – отлогие склоны. Фарватер под левым берегом идёт… ты знаешь… Скользит под тёмными скалами «Черногория» с баржей, как чёрный ворон за белой чайкой. Скоро Страшный Камень… Найдёт ли его Славко? А Барвич резко, через плечо:
– Ассистент! Бери намётку, иди на нос!
– Зачем? – Дорнбуш впился в карту. – Здесь глубоко, переката нет?!
– Старая карта, господин майор, – ответил Славко, не поворачивая головы, – теперь здесь мелко. Идите, ассистент, меряйте! Не теряйте времени!
Я понимал: он хочет спасти мою жизнь, хоть одну жизнь…
А Славко на мгновенье повернулся к Зорине, и посмотрели они друг на друга в последний раз. А потом снова вонзил свой взгляд в воду, как будто резал её до самого дна. Найдёт ли?..
Я прошёл на нос. Вот сейчас, здесь… Или нам, или отряду Скорбота смерть.
Да, Славко Барвича недаром самые старые лоцманы звали хозяином Дуная! Ночью, в неверных отражениях, тенях и бликах, в стремительном беге через перекаты и омуты он точно вывел судно на Страшный Камень.
Толчок был еле слышен. Остриё скалы бесшумно распороло днище по всей длине. Красавица «Черногория», не убавляя хода и не качнувшись, как форель, стремительно вошла в воду. Минута – и в её стройные белые трубы двумя вихрями ринулась вода. Гудка не было. Только запоздалая очередь автомата. И сразу вслед – баржа напоролась тупой грудью на камень, затрещала, развалилась на две части. Страшно кричали немцы: «Гильф!», «Гнаде!» Никто уже не кричал «Хайль». Знал Славко, что делал, когда скомандовал: «Буксир покороче!» Через пять минут как не бывало ничего на поверхности дунайской воды. Один я спасся – не ждал, выпрыгнул сразу с ударом. Футшток в руках помог. Воткнул его в песок, когда проносило мимо косы… Потом обломки «Черногории» выбросило ниже этого места.
Через несколько месяцев под скалами встретились советские моряки с партизанами. Поднялись на утёс над Страшным Камнем, подняли туда снятый с «Черногории» якорь. А Скорбот спустился на канате, повис над пропастью и прибил к скале свой автомат, поперёк якоря прибил. Вот они и сейчас видны.
Дали корабли три залпа, приспустили флаги, отдали честь погибшим героям. А потом пошли вверх добивать фашистов. Я на руле стоял.
А по берегу шли отряды югославской партизанской армии. Вот как было, юначе…
Мы с Павле Драгановичем ещё раз проводили взглядом скрывающийся за поворотом реки знак – слившиеся в объятии якорь «Черногории» и партизанский автомат высоко над глубокой могилой Славко Барвича и Зоряны.
Наш караван скользил по чистому Дунаю, освобождённому от мин, от обломков, от Страшного Камня.
Родилась в 1949 году в Омске. По профессии врач. Много лет руководила бактериологической лабораторией. Живёт в г. Нижневартовске.
Стихи пишет с юности. Произведения публиковались в альманахах, коллективных сборниках и периодической печати. Автор книг стихов и прозы: «Журавушкины песни» (2007), «Лирика» (2007), «Журавушкино перо» (2011), «Вкус жизни» (2012), «Невозможное – возможно» (2012), «Без оглядки» (2013), «Не просто так» (2015), «Журавушкин календарь» (2019).
Член Союза писателей России.