Отражение в зеркале было моим лицом. Но оно выглядело опухшим и сильно деформированным – это соответствовало ощущениям. Несколько мгновений я испытывал ужас, пока осознавал, что зеркало кривое. На всякий случай догадку подтвердил у девушки на ресепшене. Шутка понравилась. На лице самопроизвольно появилось подобие улыбки.
Через несколько дней возникло желание вновь посмотреть на отражение в волшебном зеркале и даже выкупить его. Но зеркало уже исчезло. На его месте висело обычное скучное большое зеркало.
Я, Шкурат Алексей Викторович, родился в 1953 году. Учился в сельскохозяйственном институте, работал ветеринаром, сторожем, грузчиком, дворником и, наконец, окончил Московский полиграфический институт. Член Союза Художников России, преподаю в Детской художественной школе в Смоленске. Пишу 10 лет, печатался в любительском журнале «Бульвар Зелёный» и некоторых иных изданиях.
Я уважаю деревья и люблю дерево как материал. Когда я держу в руках тяжёлые светящиеся плахи, то чувствую, как дерево доверяет мне свою плоть, чтобы я употребил её разумно и бережно, сделав что-то полезное, прочное и красивое.
Когда делаю ясли, я стараюсь, чтобы волу и хозяину было удобно и надёжно. Когда делаю люльку, я хочу, чтобы ребёнок легко засыпал, а матери было радостно и приятно класть руку на выгнутую спинку люльки, на которой поют вырезанные мной птицы.
Я человек зрелый, пожил и овдовел, а моя вторая жена Мария совсем юная женщина, но, когда я слышу, как она поёт на кухне, я спрашиваю себя: может, она счастлива со мной? А готовит она хорошо, и хоть достаток у нас скромный, никогда заранее нельзя угадать, что будет на обед.
Мои руки привыкли к дереву, но однажды им пришлось иметь дело и с камнем.
Как-то под вечер Мария долго сидела у окна на улицу, потом подошла ко мне и, смущённо потупившись, спросила: как я думаю, трудное ли это дело – починить ограду у соседки напротив? Я удивился, но подошёл к окну и, поразмыслив, ответил, что если заготовить камни заранее, то, пожалуй, можно было бы управиться за один день. Она поблагодарила и отошла. Я не стал спрашивать, зачем ей это было нужно – и разговор закончился.
Надо сказать, что соседкой напротив была старая вдова. У неё было небольшое стадо коз, которых она каждое утро выгоняла пастись. Вечером она возвращалась со стадом, и каждый раз повторялось одно и то же: когда она загоняла коз в ворота, они тут же выскакивали на улицу через дыру в каменной ограде. Она снова загоняла, а козы опять выскакивали – и так могло продолжаться долго. Усталая женщина сердилась и громко проклинала бессовестных коз, проклинала людей за то, что выдумали обычай разводить «этих мерзких тварей», доставалось и Богу за то, что он терпит всё это безобразие.
Она могла бы нанять каменщика, чтобы он сложил обвалившуюся стену, но вдова была бедна, скупа и старалась сама как-то замостить дыру. Ничего путного из этого не получалось, и каждый вечер представление повторялось вновь, к удовольствию соседей. Конечно, женщину было жаль, но что тут можно было поделать?
Вскоре после разговора у окна я стал замечать, что Мария задумчивее обычного, и несколько раз ловил на себе её испытующий взгляд. Однажды после обеда я пригласил её присесть на маленькую скамеечку у ложа, где отдыхал, и попросил рассказать, что её беспокоит? Казалось, она смутилась и обрадовалась и после некоторого раздумья начала так: «Я вижу, как много Вы работаете, как стараетесь, чтобы в доме было всё необходимое. Я очень благодарна за всё, и нам с мальчиком действительно хорошо с Вами. Однако с тех пор, как мы поселились здесь, у меня появилось одно желание, о котором я не решаюсь Вам сказать». Меня обрадовали и тронули её слова, и я спросил, чего же она хочет? Тогда, набравшись смелости, с надеждой глядя мне в глаза, она выпалила: «Мне очень жаль нашу соседку-вдову! Как она мучается со своими козами – нельзя ли ей помочь?» Признание прозвучало почти по-детски, но я сдержал улыбку, дело было не такое простое. «Конечно, я мог бы починить ограду, если ты это имеешь в виду, но мы совсем недавно живём в этих местах, что скажут, если мы, чужаки, будем выставлять перед всеми свои благие дела? Это может обидеть людей».
Согласно кивнув, она вздохнула и склонила голову.
Мои возражения казались справедливыми, но Мария становилась всё грустнее. Это ранило моё сердце, и спустя несколько дней я взял осла и поехал на каменоломню. Когда Мария увидела, что я привёз камни, то подпрыгнула на месте и умчалась в дом накрывать на стол. За обедом я видел, как она прячет радость под опущенными ресницами, и мне было уже не так важно, что скажет местный каменщик.