– Ну вот, – сказал я, – теперь ты вездеход высокой проходимости. Давай подумаем, как выбраться отсюда. Я обратил внимание на то, что ты и я появились здесь в одном и том же городе. Поэтому я предлагаю сначала изучить этот город и его окрестности. Ты знаешь, как называется этот город? – спросил я.
– Хатес, – ответил он.
Родился 16 июля 1946 года в Ленинграде. В 1953 году пошёл в первый класс. В 1963 г. поступил на очное отделение электротехнического института им. В. И. Ленина (ЛЭТИ). Весной 1969 г. защитил на «отлично» диплом по специальности «Диэлектрики и полупроводники». Одновременно было присвоено воинское звание лейтенанта. Летом был призван на воинскую службу. Три года служил на Краснознамённом Северном флоте.
После увольнения в запас работал на инженерных должностях. В 1976 году поступил в очную аспирантуру Московского инженерно-строительного института (МИСИ им. В. В. Куйбышева). ВАК И мая 1983 г. присвоил мне учёную степень кандидата технических наук.
После окончания аспирантуры работал в проектном институте, на заводе «Равенство» в службе гарантийного обслуживания, потом перешёл в КБ при заводе, преобразованное позже в НИИ (1983-1989 гг.). Вскоре правительство прекратило финансирование всех научных работ. Затем работал начальником комплексной лаборатории при проектном бюро Исполкома Ленсовета (19894991гг.).
С 1991 г. по 1998 г. работал дежурным машинистом насосных установок. Затем работал шофёром-экспедитором. В 2006 г вышел на пенсию.
Официально продолжал работать: дворником, подсобным рабочим в ресторане, дежурным по автостоянке, ночным сторожем, кондуктором на трамвае.
Трудовую деятельность прекратил в 2015 г.
Дело было в СССР. Приближался праздник, на который с поздравлениями должен был приехать представитель головной организации из Москвы. Было решено подготовить концерт самодеятельности. Затем – торжественная часть и фуршет.
Мне поручили составить сценарий концерта и организовать подготовку номеров. В институте я работала давно и не первый раз организовывала подобные мероприятия.
Открывали концерт наряженные в цыган сотрудники НИИ с чаркой водки, исполнявшие Величальную песню для дорогого гостя. Центральным и заключительным номером был запланирован танец на шесте в исполнении молодой красивой девушки. Она должна была быть в чёрных колготках. На голове чёрная маска с прорезями для рта и глаз. По сценарию она специально прилетала на самолёте из Америки. Самолётом был гость, который жужжал и кружился по сцене с разведёнными руками-крыльями.
«Самолёт» уже приземлился, а девушка для танца на шесте не появлялась. Замена не была предусмотрена. Но праздничная атмосфера действовала опьяняюще и заряжала энергией. Пришлось мне, пятидесятилетней женщине, перевоплотиться в юную девушку. Номер приобрёл дополнительный комизм и закончился бурными аплодисментами. Кроме того, у зрителей возник вопрос: кто исполнял номер?
Тайна раскрылась только после окончания праздничных дней.
У молодого генерала полиции Уголовченко случайно обнаружили квартиру, набитую деньгами. Генерала отправили в следственный изолятор. На допросе Уголовченко заявил, что деньги заработал. Квартиру собирался подарить сестре на день рожденья.
Чтобы оформить вещественные доказательства по заведённому делу, следователи стали пересчитывать деньги. Но счётчики купюр сгорали от перегрева один за другим вместе с деньгами. Стали считать килограммами и вывозить в хранилище КАМАЗами. Прошёл год. Выясняется, что пропал КАМАЗ денег. Уголовченко подаёт встречный иск о краже, но не может назвать сумму украденного.
Следователи вынуждены опять пересчитывать купюры, но не знают названия чисел с десятками нулей. В результате все страницы документов исписаны одними цифрами. Оба дела закрывают из-за невозможности определить и озвучить количество денег, проходящих по ним. Уголовченко выходит на свободу и получает денежную компенсацию.
Несколько следователей попадают в психиатрическую лечебницу с диагнозом «цифровое переполнение памяти головного мозга».
Вокруг моего дома существует несколько стоматологических клиник. Одну из них пришлось недавно посетить. Для своего удобства врач при обновлении пломбы засунул в меня некую жёсткую конструкцию, чтобы рот не закрывался. Ещё был замораживающий укол и работа бормашины.
В итоге, когда сполз с кресла, мой взор был слегка помутневшим. Уверенности, что с лицом всё в порядке, не было. Я надел куртку и перед выходом на улицу решил взглянуть в небольшое прямоугольное зеркало, висевшее на уровне головы.