– Суета и спешка, – повторила его слова собеседница. – Безжалостные пожиратели времени. Из-за них мы часто не успеваем делать очень важные дела, размениваемся на мелочи, не замечая главного. Когда вдруг понимаем это, жизнь уже пролетела и ничего не исправить.
Женщина на мгновение замолчала, потом, словно спохватившись, добавила:
– Не обращайте внимания на старуху, а то она сейчас нагонит на Вас тоску. Лучше приходите к нам недельки через две на открытие выставки графической миниатюры. Обязательно приходите. Думаю, Вам понравится. Хотя, что я говорю, Вы теперь ещё лет двадцать в наш музей не выберетесь.
Субботин хотел было ей возразить, но промолчал.
– Вы знаете, можно и не ждать две недели. Идёмте, я Вам кое-что покажу. Не пожалеете.
Женщина жестом пригласила последовать Субботина за собой.
Он мельком глянул на часы.
– Вы спешите? – заметив это, спросила женщина.
– Нет. До встречи с дочерью, здесь, возле музея, у меня ещё целый час.
– Представляете, я никогда не носила часов, да их у меня никогда и не было. В детстве часы были моей мечтой, – с грустью неожиданно сказала женщина. – Много лет собиралась сделать себе подарок, купить, знаете, такие маленькие, дамские. Бывало, зайду в магазин, постою у витрины, выберу часики, постою, полюбуюсь, порой даже на руку примерю и …ухожу. Так и не купила. Как-то получалось, что, когда у меня в кошельке оказывалось нужное для покупки количество денег, необходимо было заплатить за что-то другое, на тот момент более важное. Однако, сколько живу, и без часов никуда и никогда не опаздывала, – бодро сказала она, словно стряхнув с себя навалившуюся грустинку.
«Зачем она заговорила о часах?» – подумал Субботин.
У мамы тоже никогда не было часов. У неё были натруженные, с шершавой кожей на ладонях и в то же время нежные руки. Когда вечерами перед сном она поглаживала его по голове, он мечтал, что, когда вырастет, ни за что не позволит ей работать и обязательно купит ей часы с первой же зарплаты. Эти часики даже снились ему по ночам – маленькие, овальной формы дамские часики с витым узорным браслетом. Субботин знал, матери всегда хотелось иметь такие, и хорошо помнил, какими глазами она смотрела на них, стоя у витрины магазина. Не сложилось. Не дожила мама до его первой зарплаты. Однажды мама уснула вечером и утром не проснулась. Ночью остановилось сердце. Может быть, если бы Субботин был рядом, этого бы не случилось, но он был на практике в море в далёкой Юго-Западной Атлантике, за тысячи миль от родного дома.
– Ваша мечта так и не исполнилась, – задумчиво сказал Субботин, возвращаясь из воспоминаний в действительность.
– Не все мечты у человека сбываются, – сказала женщина.
– Как было бы хорошо, если бы они сбывались.
– Так в жизни не бывает. Идёмте, я обещала Вам кое-что показать.
Женщина шаркающей походкой медленно пошла к выходу из зала. Субботин последовал за ней.
Они вошли в соседнее полупустое помещение. Только в углу на стене висело несколько графических миниатюр.
– Вот, посмотрите, – женщина подвела Субботина к одной из них.
На крохотном рисунке ярилось грозовое небо. Потоками дождя обрушивалось на луг, темнеющие невдалеке от него одинокие деревья и маленькую речушку. Гроза бушевала, порывами ветра пригибая деревца к земле, прибивая, будто вытаптывая, траву на лугу, и вспенивала речную воду. Но из-за края чёрной тучи прорывались тоненькие, дрожащие лучи ещё не видимого солнца, даря надежду и наполняя рисунок светом.
Всё на этом миниатюрном изображении представлялось настолько реальным, что Субботину казалось, что он слышит барабанный переплеск капель, падающих в воду реки, и громкое непрерывное шлёпанье по листьям деревьев и ощущает тепло скрытого за тучами солнца.
На соседнем рисунке городскую улицу засыпало снегом. Снега было много, сугробы высоки, но он всё падал и падал. Одинокий фонарь едва освещал узенькую улочку, на краю которой стоял небольшой домик. В одном из его окон горел свет, и в этом окне Субботин, как ему казалось, ясно видел детский силуэт. Ему вспомнилось детство, как когда-то он сам стоял вот так перед окном в жарко натопленной комнате и смотрел, как на улице падает снег. Узорчатые снежинки, попадая на тёплое оконное стекло, тут же таяли и слезинками скатывались вниз. За спиной, тихо напевая, хлопотала по хозяйству мама: от нахлынувших воспоминаний стало так грустно, что хотелось плакать.
– почти неслышно за его спиной продекламировала женщина.
– не отрывая от рисунка глаз, продолжил Субботин.
– Вы любите Самойлова? – удивлённо спросила женщина.
– Эти строки я помню с детства. Мне их читала мама. Она любила поэзию. Белого, Заболоцкого, Есенина, особенно Ахматову.