Бирманец легко перенимает, но при всех условиях он остается бирманцем, не похожим ни на кого иного, кроме самого себя. Общение со студентами приучило меня не отмахиваться от этой непохожести, искать ее, пытаться объяснить ее — хотя бы для себя самого.
Не надо даже углубляться в суть предмета: начнем с того, что бирманцы одеваются по-другому, и наши критерии в этом вопросе к ним совершенно неприменимы.
В брюках ходят хулиганы
Рангунскую уличную толпу назвать пестрой нельзя, хотя бирманцы одеваются ярко. Особенно женщины. Стройные, в большинстве миловидные, они ходят неспешно, как будто нарочно сбиваясь в группки, одетые в одинаковые или сходные, тонко подобранные цвета. Собираясь в воскресенье в пагоду, девушки по возможности наденут юбки одинакового цвета и, чинно гуляя вокруг главной ступы Шведагона, постараются держаться рядом в толпе.
По улицам здесь ходят очень медленно, почти осторожно, не видно спешащих людей, не слышно громких голосов, только приглушенное шлепанье сандалий. Сама одежда диктует законы: в длинных юбках и шлепанцах на босу ногу довольно сложно спешить.
На мужчинах юбки в мелкую клетку и короткие курточки, по праздникам белые. Знаменитые шапочки в виде светлой косынки с узлом на боку я видел только на депутатах Народного собрания, когда они съезжались на сессии. По одежде отличить начальника департамента от простого клерка очень сложно: лишь постепенно, присмотревшись, можно судить о социальном положении и достатке по фактуре ткани, степени изношенности курточки. Выделяться одеждою здесь не принято.
Бирманец привержен своей национальной одежде: надеть европейские брюки для него означает чем-то поступиться, а то и пуститься во все тяжкие, в разгульную жизнь и чуть ли не в ночные грабежи. Я не преувеличиваю: студенты совершенно серьезно рассказывали мне об одном сынке состоятельных родителей, который дома носил исключительно юбку, и все считали его благонравным юношей, пока не узнали о том, что ночью он надевает брюки и выходит на большую дорогу с ножиком в руке. Здесь вот еще в чем дело: поток дешевых западных фильмов дает рядовому бирманцу возможность сопоставить одежды и нравы, и перед ним во всю свою величину встает образ «человека в брюках», человека насилия, человека, способного на все. Бирманец миролюбив. За три года в Бирме мы только однажды стали невольными свидетелями уличного инцидента, и зачинщиками конфликта — действительно! — были молодые люди в европейской одежде.
Конечно, нет правил без исключения, и некоторые студенты института (я об этом уже говорил) приходили на занятия в джинсах. Не помню, чтобы кто-нибудь осуждал их: бирманцы вообще отличаются большой терпимостью и, в частности, в вопросах одежды. Глядя на европейскую женщину с голыми ногами, бирманец не раздражается (как это бывает в некоторых странах), он просто добродушно посмеивается. Ему это так же забавно, как было бы нам, если бы мы увидели взрослую даму в детсадовском фартучке с накладным карманом. В коротких юбчонках здесь ходят только школьницы — лет до восьми.
Все, что летает, бегает и растет
Мне довелось побывать во многих бирманских домах. Центр праздничного стола здесь всегда огромное блюдо вареного без единой жиринки пресного риса, которое со всех сторон обставлено большими и малыми мисочками с приправами. Гость волен смешивать все, что его душе угодно, в своей глубокой чашке, орудуя при этом вилкой и ложкой. Хозяйка следит лишь за тем, чтобы рис в его чашке не кончался.
Бирманцы очень разборчивы и щепетильны в еде. У них существует множество строгих пищевых запретов. Студенты предупреждали меня, что ни в коем случае не следует есть арбуз с утиным яйцом, редьку с сахаром. Нам кажется странной сама постановка вопроса: кому придет в голову смешивать такие разнородные продукты? Однако вся бирманская кухня основана на смешениях: здесь в самых причудливых комбинациях сочетают рыбу и мясо, креветок и птицу. Продукты бирманцы расходуют очень экономно и готовят чаще всего в размельченном до кашицы виде. «Кто ест много мяса, у того будут зубы болеть», — уверяют они.
Из риса бирманцы делают тонкую лапшу, которая служит основой двух самых типичных блюд: мохинга (с рыбной подливкой) и каусве ( с мясной).
Бирманскую мохингу я запомнил на всю жизнь. Дело в том, что, раз отведав ее в гостях и не придя в восторг, я из вежливости долго ее расхваливал. И прослыл среди своих бирманских знакомых горячим приверженцем этого блюда. И каждое воскресенье в шесть часов утра — здесь встают очень рано — раздавался стук в мою дверь: на лестничной площадке стоял жизнерадостный студент с ведром (именно с ведром) мохинги. Мне ничего не оставалось, как полюбить это вкусное и питательное блюдо. И по сей день по воскресеньям, во сколько бы ни лег, я просыпаюсь в шесть часов утра от непреодолимого желания вкусить мохинги.
