Что меня всегда удивляло в бирманцах — это их умение легко и спокойно относиться к любым житейским неурядицам. Как-то раз нам вздумалось совершить поездку в дельту Иравади. Путешествие обещало быть приятным: переправа на сампане через Рангун-реку, затем часа три на «джипе» по хорошим равнинным дорогам и еще столько же на пакетботе к морю. Нам хотелось посмотреть, как выглядит это исполинское болото именно в сезон дождей. Бирманские друзья отнеслись к нашему причудливому желанию с пониманием, но довольно прохладно: «В дельту? Пожалуйста. Под дождем? Если вам так угодно». Единственный вопрос, который задал нам осторожный коллега, звучал примерно так: «А что там, собственно, делать?» — «Купаться!» — отвечали мы.
Естественно, без провожатых нас туда никто бы не отпустил, и бирманские друзья, вообще очень легкие на подъем, принялись собираться с мудрой и неторопливой обстоятельностью. Мы намеревались захватить с собой только полотенца и зонтики и были крайне удивлены, увидев, что багаж наш составил шесть объемистых тюков общим весом около полутораста килограммов.
Прекрасным солнечным утром (выдаются такие и в сезон дождей) мы погрузились в сампан и отчалили от пристани Рангуна. Мы шумно радовались, а наши бирманские спутники сдержанно улыбались.
Дельта встретила нас неприветливо. Невесть откуда навалились тяжелые тучи, все померкло, и мы оказались стиснутыми между двумя плоскостями: небо, тяжелое, как утюг, полыхало желтыми молниями, каналы и протоки поблескивали в ответ. И разразился ужасающий ливень. Сказать, что мы промокли до нитки, значило бы ничего не сказать: брезентовые борта нашего «джипа» были предусмотрительно опущены и подстегнуты, и мы сидели в гремящей коробке кузова буквально по шею вводе. «Вернемся?» — спросил нас бирманский коллега. Отфыркиваясь, мы ответили: «Нет». Следует заметить, что бирманцы неодобрительно относятся к проливным дождям: даже монахам буддийский устав предписывает отсиживаться в сезон муссонов по своим монастырям.
В пять минут мы себя почувствовали столь же освеженными, как после купания в Карском море. А что было говорить о бирманцах: у них буквально зуб на зуб не попадал. Эта пытка водой и пронизывающим ветром продолжалась ровно столько, сколько планировалось: три часа, и ни минутой меньше. В довершение всего оказалось, что пакетбот, на который мы рассчитывали, отправляется к открытому морю далеко не так регулярно. Депутат местного совета, к которому мы зашли обсушиться (а заодно и информировать его о пути нашего следования), пришел в ужас: «Как? Вы едете в Лекоко? Да там же сейчас полным-полно водяных змей, они приплывают туда со всей дельты». Мы дипломатично молчали. Бирманский же коллега, отжимая свою юбку, рассудительно заметил, что обратный путь до Рангуна вряд ли что-нибудь скрасит, поэтому значительно логичнее двигаться вперед. Мы двинулись к пакетботу.
Пассажиры пакетбота отнеслись к нашему появлению на палубе очень трогательно. Торговки с огромными связками бананов, крестьяне и ремесленники, продавшие в столице свой товар, засуетились, уступая нам лучшие места, помогая поудобнее расположить багаж, наперебой угощали скудными лакомствами, запасенными в дорогу. Они, по-видимому, решили, что мы бедные чужестранцы, безнадежно заблудившиеся в дельте, — так оно, собственно, и было. Мы поделились с попутчиками своими припасами, уселись поудобнее и принялись извиняться перед бирманскими друзьями за причиненные им неудобства. Друзья не стали нас заверять, что все в порядке и, напротив, им очень приятно. Они лишь пообещали нам, что дальше будет еще хуже, и, присев у фальшборта на корточки, принялись грызть сушеный горох.
Увы, они оказались правы. Едва лишь наш пакетбот (двухпалубное, довольно ветхое сооружение, моторист которого сидел внизу, в машинном отделении, под зонтом) вывалил из протоки на чистую широкую воду, как началось невообразимое. Огромная волна мутно-коричневой воды, пришедшая из Мартабанского моря, приподняла судно, и, не успели мы опомниться, как причалили к верхушкам окрестных деревьев. Дальше ходу не было: слишком высокая вода, пояснили нам. Надо сказать: прибрежное население, привыкшее, наверно, к подобным оказиям, довольно оперативно пришло на помощь пакетботу. Откуда-то из чащи ветвей появились плоскодонные лодки, все пассажиры были перегружены, и мы вновь обратились к нашим друзьям с безмолвным вопросом: что делать? «А ничего, отвечали друзья. — Плыть-то дальше нельзя? Нельзя. Значит, надо оставаться на ночь». Мы робко возражали: провести ночь (уже темнело) на верхушках полузатопленных деревьев нам не улыбается. Где-то вдалеке виднелась твердь в форме то ли холмов, то ли твердорастущих пальм. «Ну что ж, — отвечали друзья, — до берега мы доберемся на лодках, а дальше до Лекоко восемь миль пешего ходу». И удивительно: ну хоть бы они рассердились или даже огорчились. Восемь миль пришлось идти по вязкому берегу, да еще с громоздкой поклажей... а ведь это мы втянули их в сомнительное предприятие.
