..Кулой еще не встал, но был уже покрыт шугой. Снег ровными сугробами укрывал землю. Чернели лишь стога на левом, низменном берегу, полоса леса в отдалении. Село серой лентой прилепилось на правом,, высоком берегу. Дома жались к реке, словно боялись оторваться от воды, затеряться в полях. В справочнике любителям путешествий говорится, что Долгощелье стоит среди болот, что дороги туда, кроме как самолетом и в навигацию по воде, нет. В селе сохранились колокольня, старые избы. В прежние времена здесь была поморская верфь — плотбище, но особо интересных памятников нет. И все же, войдя в село, я, изумленно глядя вокруг, был ошеломлен. Огромные северные двухэтажные домины выстроились на берегу, глядя окнами на реку. Все тут было сделано из дерева. И стены, и крыши, и водостоки. В одном таком доме находились жилье, поветь, и склад для дров, и скотный двор. Подвешенные на шестах, сушились на ветру еловые доски для карбасов — нашва. Прислоненные к стенам стояли корги — изогнутые кили, и шпангоуты. Вместо охлупня на одной из крыш мы заметили вырезанное изображение парусной лодьи. Повсюду — на берегу, во дворах домов, на улице вдоль деревянного тротуара — покоились перевернутые вверх днищами лодки, среди которых было и немало морских карбасов. А сразу за колокольней стояли, прижавшись к берегу, большие, почти что кочи, белушьи карбасы. Трудно было поверить, что большинство из них было сделано руками одного мастера, Ивана Прялухина, но Саша уверял, что так оно и есть.
На взгорье, у дома Прялухина, дорогу нам преградила ватага вольно разгуливающих по деревне лошадей. Темной масти вожак не свернул с тропы, а гордо продолжал двигаться на нас, озорно и высокомерно вскинув голову. С пяток рыжих кобыл следовало за ним. Я растерялся, хотел было сойти в снег, но Саша одернул. Грозно гикнув, он подошел к жеребцу, шлепнул его по шее, двинул в плечо. И вожак уступил. Это развеселило нас, но ненадолго...
И вот, огорченные, сидим мы в избе мастера. Сон оказался в руку. Но Саша не торопился уходить, да и некуда пока идти нам. Хозяйка, жена сына Федора, светлолицая, голубоглазая, с гладко зачесанными назад волосами — типично северная красавица — подает на стол чай, печеную камбалу. Достает и Саша гостинцы. На случай сговора, как это было в прошлом у поморов, он и «беленькой» припас, но мастер вина давно не употребляет. Зато бананы позабавили его. «Вкусные, вишь ты, пирожки», — удивляется он. За самоварчиком Иван Яковлевич все же понемногу оживился. Рассказал, как выходили раньше в море, ожидая прохода белух. Как спешно, сразу с двух судов, выметывали сеть, когда зверь приближался, брали стадо в кольцо и, постепенно выбирая невод, заставляли белух выныривать у самых карбасов. Как иногда одна из белух, словно сознательно рискуя собой для спасения других, запутывалась в сети, приопускала ее, и все стадо исчезало, только и видели его... Как с февраля выходили на выволочный промысел тюленя, промышляя на кромке припая бельков да утельг, а весной снаряжали карбасы на весновальный промысел, за лысуном. Ходили обычно ватагами — двумя, тремя карбасами. Тут и по разводьям приходилось плыть и перетаскивать карбасы по льду, а справиться с этим под силу было лишь команде двух карбасов. Долгие дни приходилось жить в море, вдали от берега, а возвернувшись домой, нужно было сразу же готовиться к стрельному промыслу нерп да морских зайцев у берегов Канина Носа, затем начинать там рыбный промысел, а зимой уходить на лов наваги.
Вот и выходило, что вся поморская жизнь проходила в море, вдали от дома. Припомнил Прялухин, как однажды на Канине одолела его тоска, захотелось повидать детишек и жену, и пошел он с промыслов в родное село один на карбасе. Шел на парусе, моторов тогда не знали. Путь немалый, около двухсот верст, одному управляться нелегко, не заснешь, не передохнешь. И почти у самого дома был, когда закрыло все густым туманом. Растерялся он, куда держать. Два дня в тумане плутал, временами и с жизнью прощался, ругал себя за неразумность, припоминал, как советовали ему товарищи одному не ходить, но в конце концов выбрался он из этой передряги удачно.
— Где же вы карбасы-то научились строить? — спросил его Саша.
