Сказ о плавании некоего Ивана на остров Буян, о его приключениях в подземелье с шаром из камня-алатыря представляет, на мой взгляд, очень позднее произведение, «склеенное» народной фантазией из различных легендарных и литературных сюжетов. В чистом, так сказать, виде камень-алатырь и остров Буян в сказках, как правило, не встречаются. Сфере их существования — заговоры; значительно реже — духовные стихи; крайне редко — былины. Трудно сказать, насколько Волин с Венегой можно считать прообразом острова Буяна. Как согласно считают все историки и филологи, остров Буян — это остров Руян древности, современный остров Рюген, на котором находился священный город западных славян Аркона и центральное святилище. О богатствах и роскоши храмов, в том числе и об украшениях из янтаря, писали западные средневековые хронисты. Утверждение христианства в славянском Поморье и последующее немецкое завоевание разрушили богатую и самобытную культуру западных славян, превратили в руины их города. Но память об этих священных центрах сохранилась у славян восточных.
Дело в том, что VIII—X века были временем оживленной торговли Балтики со странами Востока и торговый путь проходил через русские земли. Не случайно в древнейших слоях древнерусских городов археологи находят немало следов западнославянской культуры.
Память о древних культурных центрах западных славян сохранилась у славян восточных и в закодированном виде, перейдя в ритуальный фольклор. Христианство превратило древних языческих богов и их спутников — птиц, зверей, пресмыкающихся — из богов «светлых» в богов «темных», подземных. Собственно, и сам остров Руян превратился в остров Буян, остров мертвых, в подземный мир, поскольку на Севере «буяном», «буевищем» раньше назывались кладбища. Таким образом, Иван, спускаясь в подземелье острова Буяна, спускается в царство мертвых, где, подобно древнегреческим героям, сражается не с животными, а с богами подземного мира, повторяя отчасти подвиги Геракла: с Кербером (скелет собаки), стимфалийскими птицами с медными когтями и клювами (медные летучие мыши) и лернейской гидрой (змея)... Откуда взялось это сходство подвигов греческого и беломорского героев — сказать, право, затруднительно.
Думаю, что искать остров Буян бесполезно. Ведь и камень-алатырь, обычно отождествляемый с янтарем, на острове Буяне — инородное тело! Он туда откуда-то доставлен...
И здесь открывается любопытная ситуация. Древний торговый путь от берегов Балтики в страны Востока отмечен множеством предметов транзитного экспорта как с Запада, так и с Востока, но меньше всего на нем обнаружено янтаря. Отдельные янтарные изделия встречаются в слоях древнерусских городов, но их мало даже в Новгороде. Янтарь не стал принадлежностью славянского национального костюма ни у восточных, ни у западных славян. Что же касается интереса к янтарю поморов, то он объясняется просто: им заменяли дорогой и в прошлом труднодоступный ладан, необходимый для богослужения, в том; числе для освящения спускаемого на воду нового судна, молебна перед отплытием и так далее. Вот почему интересно упоминание В. Опариным «янтарного волока». Сам я о нем в своих поездках по Северу никогда не слышал и не встречал этого названия у других исследователей. Он кажется мне сомнительным потому, что на Севере янтарь не был предметом промысла и торговли. И если в своих плаваниях поморы иногда находили «морской ладан», то относились к нему как к диковинке или жертвовали в свои приходские церкви. Но разобраться с этим стоит, как необходимо разобраться вообще в «янтарных путях» Восточной Европы и в месторождениях янтаря, которые разрабатывали люди в различные исторические эпохи.
Здесь исследователя могут ожидать самые неожиданные открытия.
У масаев не бывает детства. Того самого беззаботного и счастливого, о котором люди с теплотой вспоминают всю жизнь. Детство у масаев такое трудное, что они ждут не дождутся, когда оно наконец кончится. Это отметили многие исследователи, занимавшиеся изучением племени.
Когда мальчику масаю исполняется семь лет, он начинает пасти скот своего отца. За любой ущерб стаду его наказывают. Он проводит дни под палящим солнцем со сверстниками и ребятами постарше лет до четырнадцати-пятнадцати. Пастушонок не носит одежды, разве что прохладным утром кутается в одеяло; завернувшись в него, спит ночью прямо на земле.
Он обязан выполнять все, что прикажет ему любой взрослый масай. Побежит с поручением за десять километров, даже если от усталости еле ноги волочит. Ночью пойдет искать отбившуюся овцу.
Надо, однако, сказать, что масаи очень чадолюбивы и желают своему подрастающему поколению только самого лучшего. Но в их понимании «самое лучшее», что только можно пожелать детям,— стать воином, способным убить в единоборстве льва. А воин должен быть выносливым и дисциплинированным. К сожалению, образование, без которого трудна жизнь в современных условиях, в систему масайских доблестей пока не входит.
