– Нет, Петрович, ты, конечно, кок, что надо… Но без борща, знаешь, и обед – не обед, – опять принялся подтрунивать Петелин. – Ну ладно, с борщом не дружишь, так хотя бы холодненькую закусочку когда-нибудь сконстралил… селедочку под шубой, что ли…
– Щас, только шубу с вешалки сниму, – отхохмился Глущук. – Да ты, наверное, на пассажирских судах в море ходил, а не на грузовых. Угадал?
– А вот и нет, Петрович! Ошибка вышла. И на грузовых я ходил, и на балкерах, и на лихтеровозах… – Петелин смачно прополоскал рот какао. – На лихтерах, правда, в каботаже… На Камчатке. – Он помолчал, потом спросил равнодушно. – Бывать там приходилось?Глущук хмыкнул:
– Да что ты! Я ведь из-под Харькова… Оттуда – сразу в Корсаковский БОР завербовался… Это уже потом на "Елистратова" перешел.
– Что так?
– Да платят больше. Опять же, в Японию гоняем чуть ли не каждый рейс… Хо-хо! Я уже три машины привез. Вот так!
– Зачем же тебе – сразу три?
– Ха! Я две братьям отослал, одну – себе оставил… Ты-то, небось, тоже на машину нацелился, если с нами в рейс пошел?
– У нас Анисимов Юрка с Камчатки. Второй механик, – сказал Глущук, подумав. – Мне кто-то вроде говорил… А, Леха Бимс, точно! Он с Юркой в одном общежитии жил в Елизово. Давно, по молодости еще… Леха-то мне про Анисимова и сказал.
– А что, сам Анисимов про Камчатку не любит говорить? – как бы между прочим, спросил Петелин.
– А черт его знает! Юрка вообще – парень-молчун… Но в машине разбирается, это точно, – заметил Глущук. – Я и то об этом случайно узнал… А вообще у нас команда почти вся из приезжих.
– Это почему так? – удивился Петелин. Какао свое он уже допил и собирался идти к себе в каюту.
– Политика! Наш Кузя сам команду из приезжих набирает. И правильно делает. Приезжий – он приезжий и есть. Как говорится, сегодня – в судовой роли, а завтра – на воле! А попробуй местного так вот, запросто, в рейс не отправь… То-то и оно! Да ведь и ты, я слышал, тоже вроде из приезжих?
– Да, в общем-то…
– Вот видишь! – Глущук поднялся из-за стола, подхватил одной рукой чайник, другой – кружки, двинулся на камбуз. Уже в дверях обернулся, сказал как бы между прочим: – Вон, земляка моего, Пелипенко, с рейса сняли… Вроде бы в Корсакове в вытрезвитель попал… А ты – на его место пришел. А будь Пилипенко из местных?.. Ну ладно, это я так, безо всякого намека… – И скрылся в камбузе.
– Ты что такой… зашуганный? – спросила жена, с трудом подобрав подходящее слово.
– Да так, просто… Голова что-то болит, – пробормотал Шитов.
– Не нужно было вчера пить, – жена была в своем амплуа.
– А хотите, анекдот расскажу?
