Не спорю: нам, сахалинцам, есть чему поучиться у Каратова. Отличный флот, видимо, огромные торговые обороты… Все это можно только приветствовать. Но… голову задирать-то выше всех – зачем? Одно время я предлагал Каратову делать бизнес в одной команде… он назвал мое предложение попыткой дележки… Я предлагал, а Каратов – отказался. Он, видимо, забыл, что в чужой монастырь, как говорится, со своей свечкой… Ну что это, по-вашему, господа, как не самое типичное рамоли? Скажу больше: господин бизнесмен Каратов сделал весьма неразумный шаг. Я имею в виду тот случай с моим судном…
– Я не "сдавал" твое судно, Борис! – не сдержался Каратов.
-…с моим судном, – как ни в чем ни бывало продолжал Гарц. – Правда, восемнадцать тонн конфискованной креветки стоят не так уж и много – тридцать пять, ну тридцать семь тысяч долларов… хотя это тоже деньги… Но больше всего меня расстраивает другое. Меня расстраивает… нет, поражает! – та легкость, с которой присутствующий здесь господин предприниматель подставил под удар своего же брата-бизнесмена. Что это, если не предательство? Ну а как поступают с предателями – не мне вам объяснять…
– И вот теперь этот человек предлагает мне мир и дружбу. Не бескорыстно, замечу, а за определенную мзду! Он предлагает мне поделиться с ним частью моей же прибыли. Нет, каково?! – Здесь Гарц сделал эффектную паузу. – Что ж, я согласен. Но – при условии: если вы, Игорек, вернете мне те доллары, которые я потерял на креветке. Кстати, по вашей вине.
– Я не "сдавал" ваше судно, Гарц! – повторил Каратов. Но Ржавый сделал знак ему помолчать, и тот послушался.
– Что ж, я вас выслушал. Обоих. Теперь позвольте сказать мне. – Голос у Ржаева был с хрипотцой, с легкой такой ржавинкой, что ли…
– Я понимаю так, – говорил "разводящий". – Один хороший парень, приехав на Сахалин, собственными руками построил свое "дело" и не собирается держать общие завязки с кем бы то ни было. – и повернулся к Каратову. – Это – твоя правда… Другой хороший парень, из местных, желая поддержать приезжего на новом месте, предлагает ему общие интересы… – Это – твоя правда, – он повернулся к Гарцу. – Такие вот две правды… А какой итог? Зуб за зуб зацепился – дурак удавился, умный стукнулся лбом – знать, ему поделом!
– Ладно, две правды мы уже слышали, – продолжал Ржавый. – А теперь послушайте третью правду – мою… Кто "сдал" судно –я выясню… Прибыль от квот – поделите поровну… Тридцать шесть тысяч долларов за креветку раскиньте на двоих: по восемнадцать тысяч отдадите мне из своей прибыли. Это – за то, что я вас выслушал… Вот такая будет моя правда. Если кто не согласен – скажите. Подумайте. Я подожду.
– Я согласен, – сказал Каратов.
– Согласен, – кивнул Гарц.
– Ну вот и чудесно! Посидели, потолковали… Вот и выход нашли. Значит, все, никаких войн на острове. Это мешает вашему же делу. – Он пригладил свои рыжеватые волосы. – Знаете, как у нас под Тюменью говорили? Зуб за зуб зайдет – и святой пропадет, а зуб с зубом расцепится – и дурак не повесится… – Здесь гость поднялся из-за стола. – Все. Кончики! – и неторопливо – ни дать, ни взять, как будто бы случайный проезжий завернул к "Митяю" перекусить, двинулся к выходу.
– Ну что, Игорь, начнем свои проблемы решать? – спросил Гарц у Каратова, собираясь уже садиться в машину.
– Да, конечно. Завтра с утра подъезжайте ко мне в офис вместе с Фалеевым, что ли… или лучше с Кравцовым. Посидим, насчет лососевой путины поговорим. Кета ведь уже через месяц должна пойти, так? –спросил Каратов.
– Вроде бы так… – пожал плечами Гарц. Видимо, его что-то мучило, что-то он хотел спросить… И Каратов это заметил.
– Что-то еще у вас есть? Говорите, – Каратов улыбнулся. – Какие-то проблемы?
– Есть немного, – неопределенно протянул Гарц, и вдруг решился. – Слушай, Игорек, теперь мы вроде бы вместе… Ведь так?
– И что?.
– Лишняя слава, я думаю, тебе не нужна?
– Что-то я не понял… Ты о чем? – спросил Каратов.
– Да Фалеев меня просил…– И подмигнул Каратову, и спросил с какой-то особой интонацией: – Я думаю, тебе журналист уже не нужен?
– Какой журналист? – не сразу понял Каратов.
– Шитов!
– Ах, этот… Да, конечно. Не нужен.
