– Открой, – сказала Ирина. Шитов прошел в прихожую, включил свет. На пороге стоял высокий худощавый парень в очках. Он улыбнулся Шитову, словно бы старому знакомому.
– Добрый день! Меня зовут Павел, я переводчик. Работаю в Сахалинском бюро японской телерадиокомпании "Си – Би – Кей". Разрешите войти?
– Да, пожалуйста…
– Вы ко мне или к мужу? – спросила Ирина, выглядывая в прихожую.
– К Евгению Александровичу, – переводчик снова улыбнулся. –Господин Ояма, директор Сахалинского бюро телерадиокомпании "Си – Би – Кей", хотел бы взять у вашего мужа интервью…
– На какую тему? – спросил весьма польщенный Шитов.
– Господин Ояма хотел бы поговорить с вами о состоянии островной рыбопромышленности… Вы ведь заведуете в газете "рыбным" отделом?
– Сектором, – поправил Шитов. – А как вы на меня вышли? Вам кто-то посоветовал обратиться ко мне?
– Ну разумеется. Мы позвонили в газету, где вы работаете, и заведующий сектором социальных проблем Валювич… Так, кажется?
– Да.
– … Валювич сказал, что проблемами рыбопромышленной отрасли в газете занимается журналист Шитов, и посоветовал обратиться к вам. Тем более что мы знаем, готовится ваша очередная статья о незаконном вывозе морепродуктов за рубеж. Господина Ояму это весьма заинтересовало…
" Черт возьми! Я лишь вчера после обеда взял материал, он у меня и написан-то лишь наполовину, а этот японец, как там его… Он уже все знает! Но откуда?" – подумал Шитов, чувствуя странное волнение в душе. Однако времени на подобные размышления не было, нужно было что-то отвечать. Переводчик Павел стоял и ждал ответа. Он смотрел на Шитова и улыбался, словно бы заранее зная, что Шитов от интервью не откажется.
– А где же сам господин Ояма?…
– Он сидит в машине, вместе со своим оператором. Так что если вы не возражаете, господин Ояма может взять у вас интервью хоть сейчас.
– Ну хорошо… Минут через десять я буду готов.
– Мы подождем вас в машине.
– Тебе надо переодеться, – сказала она. – Надень другую рубашку, белую. И галстук не забудь.
Жене, как и всякой женщине, было лестно, что ее мужа собирается снимать японское телевидение, и она хотела, чтобы Шитов на экране выглядел как настоящий журналист.
Через десять минут Шитовы вышли на улицу. Павел стоял у машины и курил. Заметив Шитовых, он открыл дверцу джипа и что-то сказал по-японски. Тотчас же появился и сам господин Ояма – небольшого роста, еще молодой японец, с гладкими, зачесанными назад черными волосами, со взглядом по-восточному любезно-расплывчатым.
– Здравствуйте! Мне очень приятно с вами познакомиться… А это –ваша жена? Как ее зовут? Ирина? О, очень хорошее русское имя!
– Где вы хотели бы давать интервью? У себя на работе? А может быть, прямо дома? – покончив с любезностями, спросил Ояма.
– А может, ко мне на радио пойдем? – неожиданно предложила Ирина. – Это совсем недалеко, буквально пять минут ходу…Тем более сейчас обед, и нам никто не помешает.
– Хорошо, – согласился он.
На радио пошли вчетвером: Шитовы, Ояма, переводчик. А оператор со своей аппаратурой ехал сзади на машине.
– Прошу! Я думаю, брать интервью здесь будет удобно.
– Да-да, благодарю вас. – Ояма повернулся к Шитову. – Вы понимаете, что наш материал предназначен для японского телезрителя, поэтому я буду задавать вам вопросы по-японски. Сядьте вот здесь, у окна, а я – напротив, здесь. Вы готовы к интервью, господин Шитов?
– Да, конечно.
– Отлично! Тогда начнем.
Шитов впервые наблюдал, как работают японские тележурналисты. Никакой спешки, но все делается четко и быстро: поставили осветительную аппаратуру, укрепили на треноге видеокамеру, проверили свет. И вот уже оператор выбрасывает перед Шитовым пальцы:
– Три… Два… Один! / по-японски, конечно /. Интервью началось.
– Господин Шитов! Нам известно, что в своих материалах вы часто затрагиваете тему контрабандного вывоза островных рыбопродуктов за рубеж. Насколько серьезна эта проблема для Сахалина?
