– Я бы хотел, чтобы в интервью побольше прозвучало о нашей фирме, – заявил Мешкаев. – Нужен рассказ о том, как мы работаем, что конкретно делаем для того, чтобы на столах у сахалинцев было побольше рыбы… Рыбопромысловых судов, правда, у нас пока нет, но лимиты на вылов рыбы нам обещают дать, а как мы с ними распорядимся, это уже, как говорится, наши заботы! А вообще коллектив у нас дружный, работящий… Будущим летом собираемся на Тунайче свой рыбоперерабатывающий цех строить… В общем, в таком разрезе и должно быть наше с вами интервью.
– Егор Иванович, это ведь – реклама, а она у нас на радио –платная, – напомнила Ирина. Мешкаев замахал руками:
– Знаю, знаю, что платная! Но ведь реклама – двигатель торговли, не так ли? Сколько надо, столько и заплачу…
Интервью они записали на диктофон минут за двадцать: для пятиминутного рекламного интервью материала – больше чем достаточно. К тому же Ирина умела задавать точные и одновременно – интересные вопросы, и будущее интервью, как говорят радийщики, должно было "прозвучать на уровне".
С тем, что интервью должно было "прозвучать", кажется, был согласен и сам Мешкаев.
– Думаю, у вас должно получиться прекрасное интервью, – несколько раз повторил он.– Ну ладно. Теперь о деньгах… Извините! –Мешкаев снял телефонную трубку. – Алло?.. Да, уже заканчиваем. Еще минут пять – и все… Наш партнер звонил, напрашивался на аудиенцию, – объяснил Мешкаев, возвращая трубку на место. В глазах у директора "Кентавра" на мгновение мелькнула холодная усмешка, которую Ирина, к сожалению, не заметила.
– Так вот, о деньгах, – Мешкаев вытянул ящик стола и достал оттуда конверт. – Возьмите, здесь пятьсот тысяч. Можете пересчитать… У вас ведь на радио минута эфирного времени стоит сто тысяч, я правильно говорю? Ну вот, здесь как раз на пять минут. Да берите же!
– Но… на руки мы деньги не берем, Егор Иванович, – растерянно сказала Ирина. – Надо же все оформить через бухгалтерию, как положено…
– Ну вот и замечательно! Приедете на свое радио – и оформите.
– Но ведь уже семь часов, бухгалтерия наверняка закрыта, –отказывалась Ирина.
– Ну и что с этого? Значит, завтра с утра оформите, – убеждал Мешкаев. – Себе ведь вы эти деньги не возьмете, правильно? Думаю, и ваше начальство вам поверит… А то смотрите, я ведь и передумать могу насчет интервью, – как бы в шутку пригрозил Мешкаев. – Тогда вы для своей радиокомпании ни рубля не заработаете, да и ваши десять процентов с рекламы… Десять, я не ошибся? Тогда и ваш процент вы потеряете.
"Ну надо же! Он даже знает, какой процент мы получаем от рекламы", – удивилась Ирина. Кажется, именно это ее и убедило взять деньги " наличкой". Ничего дурного в этом нет. Брать наличными в телерадиокомпании не запрещали, но и не поощряли: как ни крути, а проводить деньги через бухгалтерию все-таки лучше сразу, принимая их непосредственно из рук заказчика.
– Ну хорошо, так и быть, пойду на служебное нарушение, – пошутила Ирина. – Я еще к вам зайду, Егор Иванович, когда подготовлю интервью к эфиру. А заодно и квитанцию из бухгалтерии принесу.
– Сейчас вас отвезут домой, – любезно сказал Мешкаев, и крикнул: – Петелин! – На крик заглянул какой-то парень с прической "ежиком". – Сейчас отвезешь корреспондентку домой, иди, готовь машину.
– Большое вам спасибо, Егор Иванович, – сказала Ирина.
– Да что там… Это вам спасибо… за то, что ко мне пришли! – В глазах у Мешкаева опять сверкнула злая искринка, вновь оставшейся незамеченной Ириной. – Идите на улицу. Водитель вас уже ждет. С ветерком до дома доедете!
– Это – она! – сказал Петелин, выглянув из-за белой "Нивы". И тот, кто стоял сейчас рядом с ней, сказал:
– Понятно…
Ирина вышло на крыльцо и стала спускаться по ступенькам, оглядываясь по сторонам и отыскивая взглядом обещанную машину. Моросил затяжной и нудный сахалинский дождь, и надо было спускаться осторожно, чтобы не оскользнуться.
– Минуточку!
– В чем дело? – удивилась Ирина. – Нет, в чем дело? – повторила она, поскольку человек с колючим лицом и не думал уступать ей дорогу.
– Прошу пройти со мной к машине, – колючелицый взял ее за руку. – Спокойней, не дергайся… Вот так.
Она еще ни о чем не догадывалась и ничего не понимала, но чувствовала: произошло нечто серьезное и очень страшное.
– Такая молодая, а уже вымогательством занимается! – сказал ей человек в милицейской форме, стоявший около белой "Нивы". – Тоже мне, рэкетирша… мать твою так!..
