– Слушай. Шитов, интереснейший же я матерьяльчик надыбал! Изюминка! – Буравчик был, как всегда, в своем амплуа. – Мне сейчас только ребята звонили из… Ну, не важно, откуда. Представляешь, на днях они на целую группу рэкетиров вышли, которые сахалинских предпринимателей данью обкладывали. Ну и задержали одного… И знаешь, кто этим рэкетиром оказался? Баба! Вот-те крест, – Буравчик даже перекрестился, зараза. – Но материал писать, правда, рановато… Так что имей в виду, Шитов: я эту тему застолбил.
– Да пиши ты хоть о чем!.. – Шитов попытался говорить спокойно, но это ему плохо удавалось. Он пришел в свой кабинет и уселся за стол. Нужно было что-то писать, сдавать Локтееву какой-то материал… Господи, где сил на это взять?! Бедная, бедная Ирина!
Но Шитов все-таки позвонил туда, сюда и взял парочку информаций. Хреновенькие, правда, но сойдет… Отнес информации на машинку, заглянул к Локтееву.
– Ты что такой бледный? Случайно вчера – не того?.. – спросил ответсек и щелкнул себя по кадыку.
– Да что ты, Николай Иванович! Ни капли. Честно! – сказал Шитов. И поспешил уйти в свой кабинет, от чужих расспросов подальше.
И почти сразу к Шитову заглянул Валювич, да не один, а с какой-то старухой. Глаза у старухи были не то очень злые, не то – просто сумасшедшие.
– Слушай, ты поговори с этой бабушкой, она вроде бы тебя спрашивала, – сказал Валювич и скрылся в коридоре.
– Что у вас такое случилось, бабушка? – мягко, как только мог, спросил Шитов. Такие вот бабушки в редакциях газет – не редкость. Чаще всего они звонят и жалуются на все и всех по телефону, но иногда приходят и персонально – излить свои старческие проблемы на голову очередного журналиста. – Садитесь, рассказывайте…
– Шпион у нас в доме поселился. Иностранный, – сказала старуха внятно и громко. – Примите меры.
– Шпион? Какой шпион? – Шитову показалось, что он – спит и не может проснуться.
– Японский шпион. Он меня со свету сжить хочет! – старуха буквально пронзила Шитова своими злыми до дрожи глазами. –Поселился – и живет. И все ходит, и ходит, все тайны выпытывает… У нас, дураков, выпытывает, а этим желтопузым – продает. За иены ихние вонючие. Гад!
– А где вы живете? – спросил он.
– Да вот там и живу, где шпион, – отрезала старуха. – Улица Первомайская, дом пять квартира сорок. Я в третьем подъезде, а шпион – во втором. Я даже квартиру его знаю! Девятнадцатая.
Первомайская пять квартира девятнадцать? Господи, так это же его, Шитова, адрес! И дом его, и квартира… Шпион? Какой там, к черту, шпион? Бред какой-то… Бред!
Пока Шитов тупо соображал, что и как ответить старухе, та обожгла его взглядом и вышла из комнаты.
– Они говорят, на меня заведено уголовное дело, – Ирина говорила без слез, и от этого слушать ее было вдвойне тяжелей и горше. – Я только что из милиции, звоню тебе из автомата. Выйди, встреть меня. Я – рядом, около гортеатра…
– Мы говорили часа два… – рассказывала Ирина, когда они шли к своему дому.
– Кто – они? С кем ты говорила?
– С каким-то усатым… Он мне сказал, что ведет предварительное следствие… Мы проговорили часа два, но… он не поверил мне. Ни капельки! – было тепло – бабье лето! – но Ирину пробивал озноб. – Этот усатый требует, чтобы я назвала каких-то сообщников… Он говорит, что я будто бы действовала не одна, что за моей спиною кто-то стоит… Господи, да что они все там, в милиции, с ума посходили?!
Снова слезы. Снова нервы и слезы… Идет игра – профессионально отрепетированная и прекрасно организованная. Да, уголовное дело на Шитову завели, но капитан Семенов хранит его в сейфе и никому не показывает. Это "уголовное дело" тоже часть игры. Одному – урок, остальным – в назиданье. Играй, Семенов, играй!
Семенов не был злым человеком. Может быть, в глубине души он даже Ирину и жалел. Но у Семенова был свой начальник – майор Колючко. Он однажды вызвал к себе капитана Семенова и сказал: "Слушай, надо кое-кого проучить. Так что сделаем так…" И сделали. Теперь пролог отыгран, занавес –поднят, начался первый акт. Актеры, на выход!
Да, но в игре должны быть свои правила… Семенов эти правила знает. Он аккуратно оформляет протоколы допросов. Он берет у Ирины то одну объяснительную, то другую. Он то вызывает Ирину через день, а то не тревожит ее неделю. Идет игра! Иногда Шитов ходит в милицию вместе с женой, но на допросах он не присутствует: в кабинет его Семенов не пускает. Шитов сидит в коридоре, на ободранном диване для посетителей, и ждет, когда отпустят Ирину. Сидит – и покорно ждет.
… Работа валилась у Шитова из рук, он стал запаздывать со сдачей материалов, писал мало, а на редакционных летучках сидел с отсутствующим видом, почти не вникая в суть того, что говорят.
