– Так кто же вас, Шитова, надоумил идти к Мешкаеву в офис? – в сотый раз спрашивает он.
– Мешкаев мне сам позвонил, предложил прийти, сделать с ним рекламное интервью, – в сотый же раз отвечает Ирина.
– Нет, минуточку! – Семенов достает из папки какой-то листок и читает… нет, просто произносит на память: – Вот:"… И тогда Шитова сказала мне, что не будет делать никакого разоблачительного материала, но за это потребовала от меня пятьсот тысяч рублей". Ну, что вы на это скажете?
– Но ведь Мешкаев – врет… Врет! – чуть не кричит Ирина.
– Мин-нуточку! Не будем, Шитова. Не надо! – усы у Семенова щетинятся еще больше. – За оскорбление… вы сами понимаете, что бывает за оскорбление. Поэтому я вас попрошу… –Здесь Семенов неожиданно расслабляется и говорит проникновенно: –И все-таки, Шитова, скажите мне, а как фамилия того человека, которому вы должны были передать эти пятьсот тысяч? Ну, которые вам якобы без малейшего принуждения отдал Мешкаев? Как этого человека зовут? Ну хотя бы кличку его – помните? Ну, этот… Сах… Сох… Как? Ну, подскажите!
– Что вам подсказать? – спрашивает Ирина, не понимая, чего же от нее хочет этот страшный и усатый человек. – Я ведь вам повторяю…
– Слышал я уже, слышал! – Семенов обрывает Ирину, закрывает папку и швыряет ее в сейф. – Имейте в виду, я все, что вы мне говорите, проверю. Может, вы мне и правду говорите, а может, и неправду… Идите. Если будет нужно, я вас вызову.
Ирина выходит из кабинета – до следующего звонка на работу. А капитан Семенов встает и подходит к окну.
А хорошо бы сейчас на рыбалочку, думает он. Взять бутылочку, посидеть у костра… Блесенку покидать… Осенний клев –самый лютый! Да. Но приходится работать – искать эту самую организованную преступность… мать ее так!
– Ты что-то, Женя в последнее время сам не свой ходишь, –несколько раз говорил Шитову Лешка Габер. Высокий лоб со множеством глубоких морщин делал его похожим одновременно на Сократа и на писателя Бабеля. – Что-нибудь у тебя случилось?
– Да нет, так… Пустяки.
– Может быть, я тебе чем-нибудь могу помочь?
" Господи, Леша! Да чем же ты можешь мне помочь, дорогой?" – думал в такие минуты Шитов.
"Непонятка" между тем все продолжалась. На работе Шитова стали заметно сторониться. Локтеев уже не шутил в его присутствии и почти не разговаривал с ним, а если что-то и говорил, то с какими-то неясными намеками. Даже Буравчик перестал заскакивать к Шитову за сигаретами, хотя, бывало, заходил к нему раньше по несколько раз на дню. Остальные же поглядывали на Шитова странными, казалось ему, глазами. А редакционные дамы, которых было ровно три и которые все были незамужними, вообще старались теперь обойти Шитова стороной, словно бы опасаясь, что Шитов вдруг начнет их щипать за ляжки и за прочие нелитературные места.
… Уже лег снег, когда в субботу утром к Шитовым неожиданно пришел капитан Семенов.
– Дело мы ваше закрываем, – объявил он Ирине прямо в прихожей. – Правда, я пока еще не знаю, по какой именно статье уголовно-процессуального кодекса мы его закроем. Может, за неимением состава преступления, а может, и за недоказанностью… Не знаю. Это мы потом решим.
– А вот дверь я бы все-таки укрепил, – добавил Семенов, уже собираясь выходить из квартиры. – Хилая она у вас, дверь. Разок пнул ее – и готово, заходи – и грабь… Или похуже чего. Время-то сейчас – какое? Сами знаете. Бандиты, жулики… Вот так заглянут среди ночи – и все! И соседи не помогут.
Пошевелил усами – и ушел. А буквально же на следующий вечер, часов в одиннадцать, в дверь сильно постучали.
– Кто там? – спросил через дверь Шитов.
– Да кто там, черт побери? – снова спросил Шитов, едва удерживая себя от желания сходить на кухню и взять в руки хотя бы нож.
За дверью сопели и продолжали неторопливо стучать в дверь через равные промежутки времени. Продолжалось это с минуту, не больше, и вдруг все смолкло.
