Фёдора охватило исступление, ему показалось, что он уже сделал это, что самый неловкий момент уже позади. Да, он не устоял, он овладел ею! Овладел на расстоянии. Он сделал это. Сделал! И теперь уже нечего объясняться с совестью, надо признаться в свершившемся — да, он самец, и он дьявольски хочет эту самку! И он умрёт, если не овладеет ею ещё раз.
Камень сомнений и условностей был сброшен. Это не могло быть неправильно. Кто скажет, что он сделал плохо? Она этого хочет, он тоже этого хочет! Нет никого и ничего, что бы могло помешать! Он свободен!
Фёдор встал рядом с девушкой на колени. Аккуратно дотронулся руками до сосков. В ответ она задрожала всем телом, забилась в цепях. Он понял почему, дотронулся до груди смелее, сжал крепче, так, что она даже вскрикнула, разорвал белую блузку, открыл тело, увидел ровные темные пятнышки и припал к ним губами, удерживая бившуюся под собой девушку за талию и содрогаясь вместе с ней.
— Один-один, — выдохнула она, когда оргазм иссяк.
Фёдор посмотрел на неё, как голодный зверь и улыбнулся.
— Но я хочу ещё! — сказала девушка, показав глазами на пояс. Фёдор расстегнул тяжелую пряжку, вытянул ремень из брюк, взялся за ширинку…
— Давай я, — девушка рыкнула как волчица и оскалилась. — Зубами!
* * *
Ночь таяла в предчувствии рассвета. С каждой минутой света становилось больше. Он проникал в заброшенный склад сквозь дырявые двери, разбитые окна, обвалившуюся крышу. Отбирал у темноты последние метры заваленного ненужным хламом пространства. То, что вечером было скрыто во мраке, нехотя появлялось на свет, не в силах более скрывать свою уродливость под покрывалом теней.
Фёдор проснулся, когда солнце ударило ему прямо в глаза. Зажмурился и сел, стянув вниз куртку, под которой спал. Посмотрел на лежавшую рядом девушку и сморщился. Ночью она казалась ему симпатичней. Неожиданно она тоже открыла глаза, проморгалась и, обнаружив себя прикованной цепями, вскрикнула, начала вертеться и всхлипывать. Фёдор выскочил из-под куртки и начал шарить вокруг в поисках одежды. Неожиданно, девушка произнесла:
— Извини меня.
— За что? — удивился Фёдор.
— Я была во власти демонов.
— Что? Каких ещё демонов?
— Вселившихся в меня.
— Что? Что за бред?
— Это не бред. Они затуманили мой разум, овладели моим телом и заставили совратить тебя.
Фёдор в недоумении уставился на девушку. Она лежала на полу, замотанная в какие-то его шмотки, а он покачивался рядом, застёгивая ремень, и одевался. Сейчас она выглядела непривлекательно — иссиня белая кожа, опухшее лицо, мерзкий голос и душный запах прелого тела. Ночная радость и свобода растаяли, их место заняла бессильная жалость к девушке и липкая брезгливость к самому себе. Он не помог ей ничем, наоборот — надругался, как многие до него. И что теперь? Теперь он сможет ей помочь? Нет. Он сможет порвать эти толстые цепи? Нет. Он позовет людей? Нет. Он просто уйдёт, оставив её лежать здесь, в пыльном и холодном складе, заброшенного уже лет десять завода?
— Но ты же сама хотела, — он не знал, что ещё сказать.
— Это была не я. Это были демоны.
— Нет никаких демонов!
— Есть! И Ангелы есть! Они пытались проникнуть сюда, чтобы спасти…
— Это я пришёл, чтобы спасти!
— … ты их убивал!
— Да не хотели они тебя спасать! — взревел Фёдор.
— Меня?! — Девушка вдруг замолчала, широко раскрыв глаза. — Так ты ничего не понял?
— Что я не понял? Что ещё, я мать твою, не понял?! Что вы все тут сдвинулись с этим вашим богом, демонами, ангелами и прочей фигнёй?
Девушка попыталась встать, но цепи не дали ей этого сделать. Она пристально посмотрела в глаза Фёдору. Будто пыталась рассмотреть что-то, найти подвох, зацепку.
— Правда не понял?
— Что я не понял?
— Они не меня пытались спасти, а тебя.
— Меня?
Она промолчала в ответ.
— От чего меня спасать? Что за бред? Что за глупости?
— От демонов.
— Ну понеслась…
— Теперь тебе надо покаяться…
Фёдор поднял в изумлении брови.
— Покаяться, потому что ты грешен. И теперь ты уже не можешь этого отрицать.
Фёдор приложил руку ко лбу и шумно выдохнул.
— Только так ты сможешь обрести покой. Покайся, прими наказание смиренно, и ты очистишься от грехов своих, начнешь новую жизнь, освободишься от грязи и смуты. Отдайся на милость божию. Прими владычество его.
Фёдор начал шарить взглядом по потолку, обшарпанным стенам, разбитому трактору, который стал его укреплением во вчерашнем бою. Достал и спрятал пистолет, переставил с места на место винтовку. Вдруг у него вырвалось:
— Ты такая молодая и красивая, откуда в тебе столько этой религиозной мути?
— Что? — изумилась девушка. — Молодая и красивая? Мне уже сорок семь лет, у меня двое детей и дурной старик на шее. Неужели настолько всё плохо? Ты слепец, открой глаза!
Фёдор посмотрел на женщину и отшатнулся, задел ногой старый ящик и едва не упал на ржавые железки. Перед ним лежала уже не стройная и молодая девушка, а вдова с грибом-родинкой на носу. Пульс ударил в виски, в глазах потемнело.
— Как? Как это может быть?