«Я только сейчас понял. Я спал эти пять лет. Не только ты, тварь. Спал и я. Ты не покидал меня, шевелясь во мне всё это время. Помимо шрамов и страха, ты подарил мне ночь. Черноту мыслей. Я думал о тебе постоянно. Я хотел убить тебя, несмотря на страх, непонимание и бессилие. Жаждал уничтожить тебя, хоть и не знал как. Я и сейчас не знаю, но почему бы не попробовать, а, дьявольское отродье? Уже не страшно: я спал, но все-таки проснулся. Пусть и на несколько мгновений. Я не знаю, что такое любовь, но испытал полёт и был счастлив. Я жил. Я любил. Я принадлежал не только себе…. Бери меня за руку — нам предстоят разные сны. И пусть они продлятся вечность».
Он сорвал с цепочки чёрную сферу, не обращая внимания на бугристые волосатые руки и жёлтые когти. Лишь боялся уронить сосуд.
Спящий предпринял отчаянную попытку вырваться из плена. Чёрные потоки ярости и тошнотворных образов обволокли сознание Кариба, попытались задушить.
«Элая, уедем… вдвоём, милая… Я — твой…»
Он медленно, невероятными усилиями удерживая контроль над плотью, поднёс лапу к лицу и кинул шарик в пасть. Раскусил.
Рвущий перепонки крик Спящего оглушил его. Чуть не сорвавшись в беспамятство, он тоже мысленно закричал. Жидкость обожгла горло, огненной волной хлынула в пищевод. Она выжигала органы, расплавленным свинцом растворяла в себе ткани и кровь. Колдовской огонь поедал не только тело — испепелял душу.
«Гори! Гори! Гори, тварь! Пусть придёт огонь! Это тело станет твоей могилой! Гори!»
Кариб кричал, заглушая слабеющий рёв демона, до последнего не выпуская древний дух из ментальной хватки, загоняя тёмное нечто в подвалы собственного сознания.
Кариб опустил веки и увидел Элаю. На её голове был венок из полевых цветов, она улыбалась…
Наступило утро.
Рыдающую девушку оттащили от обезображенного тела.
— Он не просто лишился кожи, — сказал солтыс. — Он словно сгорел изнутри.
Элая тяжело опустилась на колени, полы юбки разметались по кирпичному бою и пыли. Кариб был мёртв. Она положила лицо в перепачканные кровью и сажей ладони, содрогнулась всем телом.
— Как думаешь, им удалось убить демона? — донеслось издалека.
— Им удалось убить себя… это всё, что я вижу.
Элая подняла голову, крылья воронов закручивали в чёрные спирали испражнения догорающих костров. Она обхватила руками живот, стала медленно раскачиваться. Подошедший солтыс аккуратно положил рядом с ней меч с тонким клинком, который был старательно вытерт.
Кариб был мёртв. Но внутри девушки спала новая жизнь; когда-нибудь малыш или малышка коснётся пухленькими пальчиками обтянутой акульей кожей рукояти и впервые услышит о своём отце. И в этой истории обязательно будет кристально чистый ручей, ласкающий усеянное камнями русло, величавый клён и радостный щебет маленьких божьих созданий.
Небо над разрушенной крепостью наводнил крик птиц.