Кариб видел — не спускал глаз с монстра.
— Если убьём его в этот раз…
— Когда убьём, — поправил наёмник. Его уверенность нравилась Карибу.
— Когда убьём, падайте на землю и не открывайте глаза.
— А ты?
— Я буду смотреть.
— Чтобы оно завладело тобой и съело нас, пока мы играем в жмурки?
— Не поднимайте веки минуту, не больше. Пока оно будет ломать моё тело. Дайте мне немного время, не нападайте сразу.
— Почему бы нам всем не закрыть глаза, когда порубим это отродье? Раз ты утверждаешь, что глаза — дверь… Пускай кружит над крепостью.
— Крепость — уже не его тюрьма. Не будь нас, он уже буйствовал бы в городе.
Существо наступало, утробно рыча. В вытянутых до земли руках оно держало мечи, побелевшие от мороза. Обрывки стеганой куртки висели на бочкообразной груди.
— Спаси меня, Христе, Спаситель мой, скоро, пошли мне помощь Твою, да не погибну: ибо Ты Бог мой…
Спящий прыгнул на шепчущего молитву воина. Тот даже не попытался увернуться, не осталось сил. Кариб понял, что демон атакует их обоих. Увидел розблеск клинка, парировал удар, отбежал в сторону.
Безрукий упал на бок, свернулся, зажимая вспоротый живот ладонью. Сквозь пальцы сочилась кровь, из судорожного изгиба рта шёл пар. Чудовище присело над умирающим, окатывая морозными волнами и смрадом разлагающегося мяса. Воин не издал ни звука.
Спящий склонился над ним и откусил половину лица.
Наёмник атаковал, рубя быстрыми, перекрёстными ударами. Кариб стал обходить демона слева. Длинный мужчина был очень быстр. Он уходил от ударов широких клинков, парировал, финтил, атаковал. Но длинные руки-лапы давали демону преимущество. Длинные руки и нечеловеческая реакция.
Кариб отвёл меч твари, сделал шаг вперёд и нанес рубящий удар в вытянутую голову. В последний момент Спящий уклонился — лезвие прошло в миллиметре от клыкастой морды — и сразу, молниеносно вывернувшись, выбросил вперёд левую руку в сторону подбирающегося наёмника. Худой замер, насаженный чуть ниже кадыка на сталь, дёрнулся, посмотрел удивлёнными глазами на демона, потом на Кариба.
Спящий выдернул меч. Наёмник упал на колени и изверг из желудка колоссальное количество крови.
Кариб начал отступать.
Демон бросился на последнего в пределах мили или двух живого человека. Целясь двумя мечами в грудь, яростно шипя. Кариб дал ему приблизиться, а потом нырнул под монстра, держа меч вертикально перед лицом — проехался на животе между ног монстра, вспоров острием пах. В следующий момент он уже стоял на ногах, практически не чувствуя обмороженных кистей, лица. Развернулся в бёдрах и разрубил позвоночник Спящего.
Дух Спящего поднялся над телом, словно повисшая в воздухе бриллиантовая пыль, в которой играл гаснущий свет костров.
Кариб смотрел на облако, и когда оно поплыло на него, не моргнул.
— Посмотри мне в глаза, любимый. Что ты видишь? — спрашивает Элая.
— Себя, — смеётся он.
— Вот… — совершенно серьезно говорит она. — Ты во мне.
Он боролся, крохотный сгусток мыслей, оттесняемый в глубину сознания. Он видел через
Но больше всего его волновала угасающая способность мыслить.
Кариб (он пока различал себя, как личность, пусть и не владеющую собственным телом) слышал мысли Спящего, ощущал его голод и злобу. Он попытался оградиться от всего, кроме собственных воспоминаний.
«Элая, Элая, Элая… только ты и я…»
Тварь встревожилась. Бешеный поток чуждых желаний и непонятных слов замедлился, притих. Кариб красочно и до боли чётко вспомнил молодое тело Элаи, её белые пальцы на его тёмной коже, словно мазки света. Воскресил тот миг, когда горизонт провернулся, сминая небо, облака, весь мир… когда он растворился в ней, на секунду перестав существовать. Её крик. Собственный стон.
Спящий зарычал. Кариб уловил волны звериной обеспокоенности, понял, что уже не тесним чужим сознанием, а движется вперёд, расширяя поток образов и слов, топя волю демона. Он мысленно закрыл глаза, отрешился от этих изменений. Нельзя ликовать, нельзя поверить, что можешь выиграть, нельзя думать о сущности, частью которой он стал. Надо оставаться самим собой, своим прошлым, свободной рекой.
Он снова и снова целовал кроваво-красные губы, окунался в пахнущие васильками волосы… снова жил.
А когда понял, что снова владеет своим телом — пусть и с трудом, словно продвигается под водой — обратился к бьющемуся внутри демону. К пытающемуся вырваться, вернуть контроль духу Спящего.