1.
В конференц-зале было душно, кондиционеры облизывали стены, но лишь усиливали жар споров и тел за длинным столом — так продувают угли в мангале. Инвесторы считали и обсуждали цифры, мелкие клерки и прочие шестёрки откровенно скучали, но нашёлся кто-то, заинтересованный не только в передаче финансов от одной стороны к другой. Этот человек спросил:
— Значит, помимо строительства огромного торгового комплекса, вы обязуетесь улучшить инфраструктуру района?
Директор строительной компании по-барски улыбнулся, а полулежащий справа полосатый костюм с мятым галстуком, вероятно главный генподрядчик, сделал неопределённый знак рукой и прогундосил: «сомневаются они, поди возьми, там, здесь, каждому, растолкуй, ага».
— Именно так, — сказал директор. — Я уже говорил. Новая школа, аптека, спортивные площадки, реконструкция поликлиники и родильного дома.
— Это будет сделано в первую очередь? — не унимался вопрошающий. К своему удивлению, сидящие за столом не могли понять, кто спрашивает, и грешили на дальних соседей. — Или после покраски последнего павильона финансовый ручеёк пересохнет, и вместо детской площадки малышня получит котлован, в котором проще ломать руки, чем заниматься спортом?
— Это будет сделано!
— Вы обещаете?
— Даю правую руку на отсечение! — с задором сказал директор и демонстративно опустил эту самую руку на стол, шмякнул о дерево, мол, рубите, если вру. Стайку бумажек отнесло приливом к краю.
Ухнули двери, в зал широким шагом вошёл человек в чёрных одеждах, держа топор обухом на плече, пронёсся между столами, оказался около директора и без размаха отхватил ему руку ниже локтя.
Пространство замолчало десятками застывших дыханий, вдавленных до упора пружинками в гелиевых ручках.
Человек в чёрном извлёк полукруглое лезвие из столешницы, взвалил топор на плечо и таким же широким шагом вышел прочь. Двери закрывать не стал.
Директор смотрел на брызгающую культю, переводил взгляд на отскочивший обрубок, снова возвращался по красному следу к культе.
Потом истошно завизжал.
Зал ожил шелестом бумаг, щелчками, вскриками, перешёптыванием, оханьем, ахоньем. Странно, но никто не запомнил лицо человека с топором, некоторые утверждали, что он был в маске, но уверенностью и не пахло, одни пожимали плечами и талдычили про чёрную щетину до глаз, другие бубнили про колпак палача, третьи заикались о лицевом платке, четвёртые утирали потные лбы и отходили в прохладу кондиционеров. Нашлись и такие, кто вообще ничего не видел, даже не слышал, не обошлось и без излишне глазастых, которые с жаром уверяли, что человек в чёрном отрубил директору руку собственной рукой, превращённой в лезвие из синего льда. А телохранитель с труднопроизносимой фамилией спустя полдюжины минут после происшествия прыгнул через стол и увлёк обморочного шефа на пол, дабы обезопасить от повторного покушения.
Разговоры стихли на миг и снова взорвались. А когда появилась внутренняя охрана — к ним добавились аплодисменты.
— Он вышел через эту дверь, — сказал участливый инвестор с искусственными волосами и показал собственно на дверь за спиной начальника охраны. Другой не имелось.
— Медиков вызвали? — спросил охранник с электрическим шокером.
Люди в конференц-зале потерянно переглянулись.
2.