Вот луч солнца бьёт в священника, и тот преображается. Над головой светится нимб, одежды сверкают ослепительной белизной и золотом, глаза сияют фанатичным огнём.
Священник начинает проповедь. Непонятно ни слова, но сила, идущая от этого монотонного бубнения, заставляет сложить оружие и преклонить колени.
Солдаты расступаются и падают ниц. А священник продвигается всё дальше и дальше.
Черты его постепенно меняются. Вместо святого лика проступает рыжая лисья морда, из-под рясы вываливается пушистый хвост, а за плечами раскрываются огромные крылья с огненным оперением.
Лис алчно облизывается, глядя на склонённых пред ним солдат, и продолжает монотонно бубнить, неотвратимо приближаясь к задним, офицерским, рядам.
Их взгляды встретились.
Светящиеся адским пламенем провалы глаз неизвестной твари и две стальные молнии высшей знати Империи.
– Не дёргайтесь, папочки. – Лис осклабился в алчной улыбке, звучно сглатывая слюну. – Принцесса передаёт вам привет и вежливо просит поддержку на передовую. Расслабьтесь, фон Крампл, Генерал выполнил свой долг согласно Закона Чести. И теперь дома Крампл и Бриол могут официально считаться родственными.
Тварь вытянула вперёд когтистую лапу и протянула опешившим баронам два свёрнутых пергамента, стянутых официальной лентой с гербовой печатью Императора.
– Всё по закону. Уж в этом я ручаюсь.
Фон Кеттен негнущимися пальцами принял пергамент, передавая второй экземпляр новоявленному родственнику. Лис ещё раз осклабился и взмахнул рукой.
В тот же миг, старенький автобус окутался туманом, расползся по приличному участку территории и растаял, являя баронам новёхонькую железнодорожную станцию с уносящимися в глубину леса путями.
Из локомотива, стоящего на перроне, вышел смешной плюшевый мишка в кепке машиниста. Он приветливо помахал баронам и зычно гаркнул: «По вагонам»!
В тот же миг, солдаты в голубых мундирах сорвались с места и, утробно рыча и лая, бросились к станции, меняясь на ходу до неузнаваемости.
Лис любовно посмотрел на дело рук своих, одобрительно кивнул мишке и вновь повернулся к оставшимся в гордом одиночестве баронам.
– Полуночный Экспресс отправляется. Следующая остановка – Зиккурат. Ждите, папочки. Принцесса обязательно вернётся и воздаст по заслугам всем обидчикам. Не будь я Князь Канис, Владыка Поднебесного Леса. – Тварь развернулась к поезду и на всех порах понеслась в сторону перрона. – Стартуем, Мряб. Мамочка Хоха будет довольна уловом.
«Герою, буде найдётся тот, кто дойдёт до этой части квеста, посвящается.
Дорогой редактор, читая эту арку, ты скорее всего не один уж раз задал себе вопрос о различиях между Хохой и Принцессой.
Скажу тебе лишь одно. Не забивай себе голову лишними мыслями. Отдайся течению повествования и просто получай удовольствие.
Пожалуй, добавлю, чтобы слегка обозначить действо… или запутать ещё больше: Хохотушка и Марыля фон Кеттен хоть и связаны между собой, как кукла и её хозяйка, но едиными никогда не были и не будут.
Равно как и Принцесса с Хохой.
А кто из них, кто, ты узнаешь, лишь добравшись до самого конца этого приключения. Загадочного и мистического Логова Хохи с обязательным эпилогом.
Желаю тебе приятного прочтения и массы впечатлений в мире Граней Сумеречной Стороны Хоббитона.
Искренне надеюсь, что мы встретимся с тобой в моих последующих заметках».
А.Р.ГАЖ
Вадим прыснул со смеху. В его редакторской карьере подобный эпизод встречался впервые. Этот непонятный и неизвестный автор умел интриговать. Кривенько. Совершенно по-детски. Но умел. Надо же, взял, да и вставил в текст обращение к тому, кто с полной вероятностью мог и не дочитать до концовки первой арки.
– Что ж, товарищ неизвестный, ты меня заинтересовал, – ещё раз усмехнулся он, – не подведи моих ожиданий.
Вадим устало потёр переносицу и откинул голову на изголовье компьютерного кресла, закрывая глаза. Его неумолимо клонило в сон от обилия полученной информации. Но, похоже, сладкой мечте не суждено было сбыться… в этот раз.
– Как интересно… – послышалось над ухом тихое сопение, – и как интригующе!!! Диим, это – про меня?
За последнюю неделю, Вадим немного привык к внезапным появлениям гостьи из Зазеркалья. И перестал вздрагивать от её тихого детского голоска из полутёмного угла со старым трюмо. Он боялся себе признаться, но в последние пару дней начал замечать, что ждёт странную гостью, и волнуется, если её слишком долго нет.
– Привет, Миим, – улыбнулся он собеседнице, – да, наверно. Если ты – баронетта фон Кеттен, и звать тебя – Марыля.
– Агаськи. Я же и говорю, что про меня. – Девчушка отмахнулась, как от чего-то не существенного, сделала лёгкий книксен и представилась. – Миим Кер. Баронетта Бриол. Диим, а что дальше-то было? Расскажи, а?
Волосы на голове непроизвольно зашевелились. По спине ледяными пальцами пробежался шепоток страха, заставляя кожу покрыться пупырышками. Вадима резко бросило в холодный пот, а кружка чая стала неимоверно тяжёлой во враз ослабевших руках.
