Хрипло дышат вои, бегущие на лыжах да поочередно тянущие за собой волокуши с ранеными. Из двенадцати человек, правда, только семеро получили ранения в ноги или потеряли слишком много крови, чтобы перестать двигаться самостоятельно. Но и этих семерых тащить ой как тяжело! Ведь, чтобы не терять в скорости движения, каждого подранка тянут сразу четверо дружинников, неминуемо быстро устающих. И хоть мы и тренировались бежать на лыжах с палками с первого же дня устоявшегося снега, да все одно тяжко после боя, с волокушами, да поминутно оглядываясь назад, ожидая преследования!
Ох и надолго же я запомню эти три версты… Лишь когда вдалеке показалась пока еще смутно различимая преграда из рогаток, я облегченно выдохнул. Успели! Хоть и не верилось, что мокша вернется, как только мы покинем свою позицию, или что темник, получив известие о засаде, тут же бросит нам в погоню сильный отряд, и все же гнали мы изо всех сил, будто поганые действительно на плечах висят! Но обошлось. Все-таки и рогатки мы старались делать из прочных, крепких стволов молодых деревьев, что не разрубишь с двух ударов, и татары наверняка ведь должны были переполошиться, получив известия о «многочисленном» противнике… Глупо на их месте было бросаться в драку без подготовки и разведки, очертя голову.
Кречет, выехавший навстречу нам вместе с бродником, напряженно спросил, тревожно поглядывая на волокуши с ранеными и тянущих их упревших, залитых потом воев:
– Сколько?
Затормозив возле дядьки и пару раз глубоко вдохнув, восстанавливая дыхание, я отрывисто произнес:
– Девять человек погибло. Еще дюжина раненых, из них семеро тяжелых.
Ждан огорченно мотнул головой:
– Это ж надо, а? Пятая часть сотни выбыла с первым же боем! Татар хоть сколько-то побили?
Кречет раздраженно осадил «вольного воина»:
– Ты в разговоры сотников не встревай, умник. Вон, с ранеными помоги!
Бродник возмущенно цокнул, но отъехал от нас, а дядька меж тем повторил его вопрос, только в менее осуждающей форме:
– Тяжелый бой был? Сколько поганых явилось? И скольких удалось положить?
Я последовательно ответил на все вопросы:
– Вначале был разъезд половецкий, два десятка. Их не тронули, дали вернуться к своим, себя не обозначая. Затем пришло две сотни мокшан, у многих были топоры – мокше, видать, сподручнее рогатки рубить… Вот их мы и обстреляли, да и положили многих. Из двух сотен всего десятков семь ушло, самое большее! Однако же и они били по нам в ответ. Так что…
Кречет сумрачно кивнул, после чего заметил:
– Одного к шести, значит, разменяли.
– Ну почему к шести? У нас раненые, глядишь, еще восстановятся. Пятеро задеты несильно, остальных местные заберут. А мокша своих бросила на льду кровью истекать, да на морозе! Мы луки их лучшие, клинки да стрелы, сколько успели, собрали, вот и насмотрелись, как подранки их отходят… Местные-то пришли?
– Да.
Дядька односложно ответил, при этом обратив свой взгляд на пологий берег. А я принялся искать глазами ополченцев, стариков и подростков из местной веси, чьи жители уже целиком перебрались в лесные схроны и, по уговору с нами, должны были приютить да выходить раненых. И вскоре я действительно разглядел несколько лыжников, двинувшихся к волокушам, явно не из числа дружинных.
А Кречет меж тем уточнил:
– Ну что думаешь, отправят они вперед сильный отряд?
Я пожал плечами:
– А как еще? Не сунутся же всем туменом, вдруг тут целиком рать рязанская встала? Но и пары сотен воев уже недостаточно, чтобы пробиться вперед, они это сейчас хорошо понимают. Думаю, пошлют не менее тысячи всадников, тех же мокшан да половцев, ну а коли те встретят большую рать, то гонцов в тумен с запросом о помощи отправят.
Дядька сумрачно кивнул, после чего глухо, с легким напряжением в голосе спросил:
– Встречаем, как и задумали?
– А почему нет? У меня в сотне более восьми десятков на ногах, им только отдышатся дать да костры разжечь, можно уже и не таясь. Вспотели на бегу, а сейчас встанут – тут-то мороз и придавит. У самого ведь спина уже холодеет нещадно!
…Преградить реку рогатками – отличная идея. Только работает она не всегда, в том смысле, что низкий берег зачастую вполне проходим для всадников, и преграду при желании вполне реально обойти. Естественно, мы учли это и постарались разместить рогатки там, где даже низкий берег имеет возвышенность или резкий, отрывистый спуск к воде, протянув до него преграду. Но так получается не везде.
Позиция Кречета неудобная как раз для нас: низкий берег Прони имеет здесь пологий, длинный покатый спуск, да еще и ветер сметает снег на реку, чем, кстати, наши и воспользовались, растопив полыньи с расчетом прикрыть их снеговой шапкой. Вроде ведь все естественно выглядит! А чтобы побыстрее схватились, накидали туда сухой травы по совету старожилов – лед в таком варианте не держит! Да только вот сами рогатки на триста метров не протянешь…
