Еретики заключают браки между мужчинами и женщинами среди своих верующих, говоря родителям: вы должны понять, что добру лучше соединяться с добром (…), ибо лучше посадить перед своим порогом хорошую смоковницу, чем терн и колючки. Мужчина и женщина, когда женятся, не должны смотреть друг на друга как на источник обогащения, не для этого верующие соединяются…
Бернат, нервничая, прохаживался краем луга, где беседовали Гильельма и Фелип, и наблюдал за дорогой. Он следил за редкими прохожими, пока те не скрывались из виду, прикидывая, что им сказать, если они решат подойти поближе. Он почему-то боялся, что сюда явится ее муж. Бернат никогда не видел его, но был уверен, что сразу же узнает. Он также высматривал, не возвращается ли Пейре, который ушел в город.
Чтобы не привлекать ненужного внимания, трое молодых людей сначала последовали за Гильельмой дальше по дороге, до самого луга, где она должна была собирать траву. Они опасались встретить знакомых, как вот встретили же по дороге дядю Пейре и Гильельмы, Берната Маури, который возвращался из своего сада. Довольный тем, что неожиданно встретил своего светловолосого племянника, тот стал приглашать Пейре и его товарищей пойти выпить с ним где-нибудь в городе. Бернат и Фелип, извинившись, отказались, но Пейре, конечно же, и не собирался отказываться. К тому же, он считал полезным узнать, что дядя Бернат думает об обычаях и поведении жителей Ларок д’Ольме, и какие последние слухи и сплетни кружат по городу. Он думал начать с разговоров о семье Пикеров и их друзьях, и осторожно подбросить идею о том, что Гильельма не особенно-то счастлива в супружестве, и нельзя всю вину за это возлагать на нее…
Итак, Пейре ушел в город со своим дядей, а добрый человек и его товарищ остались с Гильельмой на лугу. Они понимали, что для того, чтобы молодая женщина могла составить разумный план дальнейших действий, нужно найти место вдали от города, где можно было бы спокойно поговорить. Здесь уже кончались городские сады, иногда попадавшиеся среди полей, а на дороге только время от времени мелькала чья-нибудь одинокая фигура. Тут не было большой опасности привлечь подозрительность соседей или любопытные взоры. Берната попросили следить за тем, не идет ли кто, а Гильельма и Фелип де Кустаусса сидели на траве в тени высокой живой загороди, друг напротив друга, достаточно близко, чтобы, не касаясь, все же разговаривать, не повышая голоса. Гильельма сидела, поджав колени, и натянув на них платье, обе руки она, из-за переполнявших чувств, прижала к сердцу. Она изо всех сил пыталась быть сдержанной в жестах. Как хорошей верующей, ей была известна суровость обетов молодого монаха, которые она очень уважала, потому, говоря с ним, она избегала даже касаться края его одежд. Она говорила тихо, слегка склоняя голову всякий раз, когда добрый человек обращался к ней, преисполненная снизошедшего на нее умиротворения, радостная от открывающихся перед ней перспектив и чувствуя на себе издали взгляд Берната.
А Бернат все бродил по лугу, то приближаясь к беседующим, то подходя к краю поля; иногда он бросал в Тоуйре камешки, глядя, как они рикшетом отскакивают от воды. Наконец, оба собеседника поднялись, явно придя к какому-то обоюдному согласию, о чем свидетельствовали их радостные улыбки. Поискав Берната глазами, они пошли к нему навстречу по лугу, медленно приближаясь к реке. Очень взволнованный, Бернат протянул руку Гильельме, и она, немного конфузясь, тоже подала ему свою. Слезинка задрожала на ресницах молодой женщины, поползла по фиолетовому, с засохшей кровью, синяку, вздувшемуся на скуле, которую она безуспешно пыталась прикрыть чепцом.
— Бернат, — сказал добрый человек. — Присутствующая здесь Гильельма выразила желание, если Бог так захочет, встать на дорогу добра. Ты добрый верующий, как и она добрая верующая. Если ты хочешь ей добра, то она будет жить в твоем доме, а ты должен будешь отдавать ей свою любовь, оказывать защиту и уважение, чтобы она могла видеть в тебе опору и служить Церкви. Вы будете помогать на дороге добра друг другу, так же, как и всем нашим братьям и сестрам, гонимым за правду в этом злобном мире…
— Добрый христианин, удели нам благословения Божьего и твоего. — только и ответил Бернат.
И они оба склонили головы, а добрый человек Фелип де Кустаусса украдкой благословил их.
Тогда Гильельма подняла голову и, с вызовом улыбаясь, мягко освободила свою руку из руки Берната, сняла с пальца свое обручальное кольцо, и резким движением, изо всех сил, швырнула его в Тоуйре.
