ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 1 полностью

Пока поднимались, он снова не выдержал, прижал ее к отполированной стенке с поручнем и начал целовать, воплощая свой план в жизнь. Сумку на пол. Свитер выше, топ тоже, одна рука уже на ее груди, не стиснутой лифчиком, а другая сжимает ягодицы. Ольга тяжело дышит. Дергается, когда лифт останавливается, но снаружи никого нет. Просто приехали. Все время забывает, что на этаже вход только к ним.

Ногу в проем, чтобы не закрылись двери. Теперь целует Ольга. Губы ее без помады. Ее собственный вкус, нежность и странная беззащитность, даже невинность — то, что воспламеняет, и от чего он сходит с ума.

— Слав, — усмехнулась она, когда все закончилось. — Не дотерпеть до дома, да?

— Типа ты недовольна?

Женщина смущенно уткнулась ему в грудь. Чарли, который не совсем понимал, отчего люди медлят, метнулся к знакомым дверям.

— Там у тебя ничего не помнется в твоих баулах? — спросил Зимин.

— Не думаю. Но всегда можно погладить.

Вообще-то она планировала сдать вещи в химчистку, которая была тут в здании. Все здесь есть. При желании можно никуда не ездить. Очень удобно.

— Отлично! — заключил он.

Значит, можно отослать охрану. Завтра с утра перенесут сумки на квартиру. Они вышли из лифта и пошли домой.

Ольга сделала на скорую руку омлет и салат. После ужина она пошла в гостиную и полезла в сумку. Папка там. Включила ноутбук, вставила диск и включила на пробу.

«— Я же тебе говорила! — Ты не сказала, что она беременна…»

На паузу. Стоп! Стоп… Прекратить все и не слушать, иначе ее недавний ужин окажется на ковре. Нет, пусть Зимин слушает это без нее. Главное, что она убедилась в сохранности аудиозаписи.

Ее «родители» обсуждали, как испортили машину Олега. Борис велел кому-то это сделать, потому что его подбила на это Изабелла. (Если она, конечно, все правильно поняла.) Как еще понять их слова «избавиться от щенка»?

Потом Летков передумал, но дело было сделано. Ольга записала разговор перед первым побегом, до того, как ее запихали в психушку. Эту запись «потеряли» в милиции, когда она заявила на родителей. За деньги можно все. Летковы не знали, что она сделала копию.

Потом узнали. Борис был в бешенстве, но пошел на мировую. Он забывает, что у него была дочь, а Ольга делает вид, что этого разговора никогда не было.

— Что делаешь? — услышал с кухни муж и вошел в гостиную. — Кино смотришь?

— Нет.

Если бы! Ольга достала диск, отключила компьютер и закрыла крышку. Папка с документами легла на журнальный стол.

— Слав, — серьезно сказала она. — Это тебе. Я хочу, чтобы ты знал.

Зимин изучил свидетельство о рождении. Оба свидетельства. Вот это номер! Крагин до такого не докопался. Знал бы, что искать, нашел бы. А так — нет.

Ольга украдкой кинула взгляд и увидела, как он отложил документы и повертел в руках диск. Мужчина молчал и думал, а она все больше и больше напрягалась, не зная, что он скажет.

— Так-так… — протянул он и подытожил: — Понятно. Борис Борисович Летков твой отец. А мать тогда кто?

Ольга до боли стиснула кулаки, потом разжала. Зимин видел, как она напряглась. Сидит на диване прямая, как стрела, кусает нижнюю губу, смотрит вниз, на колени.

— Ну, я не уверена, — опять засомневалась она. — Но я думаю, она дочь Артура Багратуни.

— Точно?

Мирослав спросил осторожно, потому что знал — в таких делах и с такими людьми нельзя промахнуться. Хотя армяне тоже странно вели себя на ипподроме. Он потом думал об этом и все никак не мог понять, что не так.

— А ты, значит, их внучка.

— Может быть.

Она опять ни в чем не уверена. На ипподроме знала и в доказательствах не нуждалась, а теперь нет. А даже если так? Вдруг они ее знать не хотят. До этого столько лет не искали и не вспоминали, что же теперь изменится?

В этот миг она окончательно поняла, что не позвонит им. Больше никогда в жизни она не будет кому-то навязываться. Хватит! Ей достаточно Летковых, любовь которых она так и не смогла заслужить, как ни старалась.

— Что думаешь делать? — спросил он, и глаза их встретились.

— Ничего.

Странно. Мирослав понял, что опять ошибся в оценке. Он-то сначала решил, что она от него что-то хочет. Ну там, навалять этим козлам хорошенько. Во всех смыслах. Оказывается, нет. Ему стало интересно, чем она руководствовалась, когда решила раскрыть карты.

— Зачем тогда показала бумаги?

— Хотела, чтобы ты это знал.

Вот, значит, в чем дело. Тут он понял, что не так было утром. Она решалась, рассказать ему или нет. Сомневалась, не доверяла, потому и была так зажата.

«А ларчик просто открывался».

— А это что? — покрутил он в руках диск.

— Возьми. Там… Я не хочу это слушать.

Ладно. Заберет в офис и послушает потом. Сейчас неохота прерываться. Он поймал мысль за хвост и хотел довести дело до конца. Иначе картинка не складывалась.

— Хм… А как же Ибрагимов? — уточнил он на всякий случай.

— А что с ним? — удивленно вскинулась Ольга.

Резкая смена темы, однако.

— Какое у него место в этой истории?

— Они дружили. И сейчас дружат.

— Ага, дружат, — скептически хмыкнул он. — Это не секрет.