ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 1 полностью

Игорь Николаевич поприветствовал ее. Она присела. Заказали чай, который почему-то подали с маленьким расписным самоваром. Женщина радовалась, что он стоял между ними. Не нужно смотреть прямо в глаза, когда она будет говорить собеседнику неприятные вещи. Он узнает, как умер его сын.

— Попробуйте сдобу, она здесь очень хороша, — сказал Большаков.

— Я… я не ем хлеба.

— Олег говорил об этом.

— Да?

Ничего удивительного в этом нет. Почему бы юноше не заговорить с родителями о своей любимой девушке? Интересно, Олег бывал здесь? Или просто к слову пришлось? Ольга отвернулась и стала смотреть падающую сверху воду.

— Он хотел вас однажды угостить, — словно читая ее мысли, предался воспоминаниям пожилой мужчина. — Потом вспомнил и отдал все матери. Она тогда сидела на диете и раздарила все соседям.

— Понятно.

Она отломила кусочек плюшки и попробовала. Поминают так, наверное. Надо съесть то, что любил покойный. Запив застрявшие в горле крошки, Ольга подняла с пола портфель и достала оттуда пакет.

— Тут копии документов и диск, — сказала она. — У вас больное сердце, слушайте осторожно. Если не хотите, то я скажу, что там.

— Все настолько серьезно? Что там такого, чего я не знаю?

— Слушайте, Игорь Николаевич. Больше я к этому возвращаться не желаю. В день смерти Олега он отправился в наш загородный дом в сопровождении Жени Круглова. Они договорились встретиться через час. Когда Женя вернулся, Олег был уже мертв. Машина разбилась на развилке. Да вы знаете… — она жестом пресекла вопрос. — Женя позвонил в милицию с автомата, но не рассказал, куда Олег поехал. Борис и Изабелла все скрыли. Я думаю… Думаю, наш механик тоже причастен. Кто-то же повредил тормоза? Но точно я не знаю. Слуги соврали, что Олег не приезжал. Я тогда была на занятиях у репетитора и не знала, кому верить. Потом я… Изабелла заставила меня сделать аборт.

— Аборт?!

— Да, я была беременна. Полтора или два месяца. Точно не знаю, наверное, но…

Она снова погрузилась в пучину кошмара, который все никак не мог ее оставить.

— Я не хотела, меня обманули, что-то вкололи. Я сбежала, потеряла сознание, попала в больницу. Потом… Дома я услышала, как они обсуждают… В кабинете у отца. Аудиозапись на диске. Срок давности истек. Но все равно бесполезно, там фамилия не звучит. У меня тогда не приняли заявление и упекли в психушку.

Она наконец посмотрела прямо в глаза мужчины.

— Простите меня! Простите… Я боялась. Я так боялась, вы себе не представляете. Их боялась, а вас еще больше. Это ведь из-за меня все случилось.

Ольга ждала, ждала, что же он скажет, что седой, словно сдувшийся и постаревший в одночасье человек что-то скажет, но он молчал.

— Я так виновата перед вами! Простите меня, если сможете, — сказала она. — Это все из-за меня. Я не должна была встречаться с Олегом. Я пойду.

Женщина хотела встать, когда услышала:

— Бедная девочка.

Большаков осознавал, что она права. Тогда он бы ее не пожалел. Сын погиб, у жены случился инфаркт, и та оказалась в больнице на грани жизни и смерти. Он мог в сердцах сотворить что угодно.

Это сейчас он многое понял. Время не лечит, но дает возможность во всем разобраться.

Сильная девочка, слабая женщина. Он смотрел на нее и понимал, что ни в чем ее не винит. Это просто судьба. Она прошлась по ним катком, и Ольга просто стала ее орудием. Его сын не мог ее не любить.

Она же такая… Нет, не просто красивая, таких кругом полно. Одухотворенная, сильная, цельная. Несет свой крест, но не сдается. Не сломалась, не спилась. Работает и живет вопреки всему. Даже сейчас она сидит перед ним с покаянным видом, кусает губы, чтобы не расплакаться, но держится. Потом, вздохнув, выпрямляется и отводит взгляд в сторону. Видно четкий профиль. Ольга уставилась на фонтан и стала неуловимо похожа на женщину с картин старых мастеров.

Так подробно Большаков-старший мог рассмотреть ее только в юности, когда она бывала у них в гостях. Потом — мельком на фотографиях в ежегодном отчете, так что не мог составить свое мнение. На кладбище, где она навещала сына, на обеде, когда они обсуждали судьбу ее родных…

Ольга стала старше, но осталась той самой девочкой из прошлого, что пряталась внутри роскошной, шикарной женщины, в которую она превратилась. С возрастом она расцвела, стала более открытой и уверенной в себе. Но иногда, вот, как сейчас, взгляд карих глаз с поволокой — словно у олененка на прицеле.

У кого поднялась рука? Как посмели? Ты, на небе, как же ты допустил?

Большаков смотрел и думал, какой бы у них с Олегом был ребенок. Красивый и умный, это без сомнений. Рожденный с любви.

Не судьба.

— На тебе лица нет, — сказал он, обратив внимание на то, как побледнела женщина. — Воды?

— Все в порядке, — снова взглянула она ему в глаза.