ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 1 полностью

Мужчина срывал с нее одежду, а она дрожащими от нетерпения руками помогала ему раздеться. Он ласкал ее, поражаясь гладкости и нежности кожи, чистоте волос и первозданной свежести — везде, где он касался руками и губами. На миг даже пожалел, что не побрился вечером, но тут же стало не до того…

И потом — кожа к коже, двое стали одна плоть. Он овладел ею, и она приняла его, скрестив ступни за спиной и не желая отпускать. Ладони ее скользнули по его спине, впились ему в спину, и она застонала от наслаждения. Зимин крепко поцеловал ее, проникая, казалось, везде, и она исчезла, потерявшись в нем.

— Ольга…

— Что? — спросила она, глядя на него снизу вверх.

Мужчина замер, не двигаясь. Он сказал:

— Надо было отвезти тебя домой.

Она то ли всхлипнула, то ли засмеялась сквозь слезы, потянулась и подарила ему ответный поцелуй. Он подхватил, и это вылилось в новое безумие. Мужчина толкнулся на пробу, ощущая, как женское тело приспосабливается и подстраивается, принимая его.

— Шила… в мешке не… утаишь, — сказала Ольга.

Зимин глухо рыкнул, снова и снова вонзаясь в нее, и она подавалась навстречу, принимая его, и хотела, чтобы он навсегда остался с ней. И когда по протяжному стону и пульсации внутри мужчина понял, что она — все, он крепко сжал ее в объятиях и тоже дал себе волю.

Все еще тяжело дыша, он упал на нее. Потом приподнялся на локтях, чтобы не давить, и они лениво поцеловались. Ольга перебирала его волосы на затылке, и опять у него по хребту словно искры забегали. Странно. Раньше все ощущения сосредотачивались ниже пояса, и разрядка шла оттуда. Но эта женщина находила другие точки соприкосновения. Казалось, где ни тронь — кожа везде горит огнем.

Зимин уткнулся ей в шею и крепко поцеловал, она аж вздрогнула и тихо охнула.

— Ты чего? — спросила Ольга.

— Да, так.

Засос теперь будет, вдруг поняла она. Придется носить водолазку или шарфик повязывать. Ей вдруг стало смешно от этой мысли, и она ткнула мужа в бок сжатым кулачком.

— Ты чего? — повторил он ее слова.

Ольга захихикала. Потом с абсолютно серьезным видом притянула его к себе и тоже оставила засос. Даже куснула напоследок.

— Эй! — возмутился и вырвался Зимин. — Какого х…?

— Не ругайся.

Она довольно посмотрела на след, алеющий на его мощной шее. Маленькое хулиганство с ее стороны. Пусть теперь на тренировке походит в таком виде, а парни его будут подкалывать. На пару дней этой отметины хватит.

Мужчина скатился с нее и улегся рядом набок. Ольга свела ноги вместе, все еще ощущая отголоски близости. Ей было хорошо с ним. До, во время, после… Всегда. И в постели, и вне ее.

Почему она не встретила его раньше?

Что было бы, познакомься они несколько лет назад?

Как странно.

Они снова спали вместе. Провели вместе остаток ночи, уснув рядом, как два зверя в норе, в гнезде из перекрутившихся одеял. Зимин ворчал, когда Ольга толкалась. Ему было жарко, но он терпел. Она закинула на него ногу и уткнулась мужчине в шею. Так было спокойнее. Сама его близость успокаивала и внушала уверенность, что все будет хорошо.

Ей приснился Олег.

Впервые с тех пор, как все случилось.

Они тогда были молоды и полны надежд.

Большаков ей сразу понравился, когда пришел делать репортаж о бальных танцах для их школьной газеты. Гимназия была продвинутая, и учащиеся занимались в разных секциях.

Ольга тогда ходила на «латину», хотя мать была против участия в соревнованиях и выхода на серьезный уровень. Так, просто для общего развития. Все-таки упор в образовании делался на иностранные языки, а не та «танцульки». Девушка не сразу обратила внимание, что их с партнером снимают. Ее в этот миг кружил забавный лопоухий паренек, хороший в танце, но полный «ботаник» и неудачник по жизни. Все мямлил что-то, глядя на нее коровьими глазами…

А вот Большаков не мямлил. Он не заискивал и не просил. Просто как-то просто и естественно вошел в ее жизнь и остался там, словно так было всегда. После интервью они гуляли по городу, и он рассказывал, что мечтает стать журналистом.

Она любила слушать, а он — говорить.

Проводы до дома превратились в окружную дорогу на несколько кварталов, так что они даже успели зайти в дешевое кафе, где Олег потратил на нее все свои деньги. Девушка тогда удивилась, что он не размахивает золотой картой, как другие «мажоры», а зарабатывает сам. Он рассказал, что летом подрабатывал, чтобы накопить на новый объектив для своего профессионального фотоаппарата.

И одет он просто, как любой другой старшеклассник-гимназист. Костюмы у них тогда были, как у взрослых — смешная мода подражаний и униформа, которая уравнивала всех. Разве что рюкзак импортный, а так все как обычно. Большаков-старший не баловал сына и считал, что тот должен проявлять самостоятельность.

Была осень. Ольга озябла, и Олег вдруг скинул пиджак и накинул ей на плечи поверх жакета. Ее окутало чужое тепло и мириады незнакомых ароматов — жевательной резинки, дезодоранта, автомобильной полироли, а главное — его собственный, неповторимый мужской запах.

— Одевайся теплее, — сказал он. — Как бы ты не простыла.

Наверно, в это миг она в него влюбилась.