ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 2 полностью

— Ольга Борисовна, все цветете? — присел напротив Ковылев, выдавая вежливый оскал за улыбку.

Мужику сорок лет, а туда же: дергает девочек за косички. Пришел, испортил аппетит.

— Цвету и пахну, Алексей Петрович, — не поддалась на провокацию Ольга, сделав вид, что приняла сомнительный комплимент за чистую монету, и отпила из граненого стакана в подстаканнике.

А могла бы ответить: «Не про вас цветы».

— Прямо посвежели, похорошели, — продолжил он лить свой ядовитый елей, — как только вернулись к нам в родные стены.

— Дома и стены помогают, Алексей Петрович, не так ли? — вздернула она повыше подбородок и, улыбаясь, смерила Ковылева взглядом. — Надолго ли? Скоро контракт истекает.

— Истекает… — показушно-огорченно вздохнул он и развел руками: — Жаль-жаль, — добавив не к месту: — Слышал про ваши семейные дела.

Латышев, который и так напрягся, побелел от ярости. Он всегда был таким невозмутимо-холодным, и только глаза выдавали чувства. Максим отложил вилку. Руки сжались в кулаки. Он, обычно легко подбирающий слова, молчал, и Ольга отчетливо поняла, что сейчас будет. Сейчас последует взрыв.

Женщина положила ладонь ему на руку, мысленно уговаривая расслабиться и не пороть горячку. Все-таки зам руководителя, а Максу еще тут работать.

И вдруг она осознала, что провокация была направлена именно на Латышева, а не на нее. Цель прилюдный скандал? Конфликтная ситуация? Латышев безупречно себя показал, до сих пор не было нареканий. Единственный способ его хоть как-то задеть — зацепить Ольгу. Но зачем это Ковылеву?

Ответ не заставил себя ждать.

Затем. Через него достать Ольгу, уязвить ее. Сделать больно. Что это было, зависть? Или просто характер дурной не давал покоя. Впрочем, скоро она уволится и забудет об этом человеке.

— А вы что же, Алексей Петрович, помощь предлагаете? — изогнула она бровь. — Свои дела я предпочитаю решать сама.

— Этот феминизм вас погубит, — свернул все к шутке зам начальника.

Латышев опять дернулся. Она сжала его ладонь: не время.

— Скоро мне не до того будет, — усмехнулась она. — Стану домохозяйкой.

— Вы?!

— А что вас так удивляет?

Ковылев злился. Ничто, ничто эту бабу не берет. Как с гуся вода. Чувствует себя неприкасаемой под прикрытием начальства и своего муженька-уголовника.

От него сегодня не укрылось ничего — ни тайное свидание, как он интерпретировал для себя разговор в кабинете, ни фривольный вид с расстегнутой блузкой. Наглости ей не занимать. Любая другая давно бы стушевалась, но не Леткова.

Он вдруг понял, что запись у него не залежится до лучших времен, пойдет в дело. Участь светской львицы и домохозяйки ей не светит.

Муж Летковой слыл быстрым на расправу и не любил, когда его кидали.

Ольга бы с превеликим удовольствием съездила на йогу для беременных, но пресса перешла всякие границы. В конце дня, когда ее забирали с работы, машину охраны подрезал какой-то «рено». Гелендваген резко затормозил, и машина, в которой ехала сама Ольга, едва не въехала ему в зад.

— Черт! — упала женщина с заднего сиденья.

Зубы клацнули, и она ощутила во рту кровь, прикусив губу.

— Ольга Борисовна, лежите. Не поднимайтесь, — сказал водитель, выруливая на вторую полосу и добавляя скорости.

Она не знала, что там сейчас происходит на автостраде, но понимала, что легко отделалась. От планов заехать в спортклуб не осталось и следа. Так бы дождалась там мужа. Хотя ему пока рано боксировать. Швы едва сняли.

— Можно уже? — спросила она.

— Да.

Странно. Посадили Изабеллу, а преследуют все равно ее, Ольгу — несостоявшуюся жертву покушения.

Вечером того же дня в головной офис холдинга «Лето» доставили письмо из банка «Приве».

Филипп Ашкенази, чтобы избавиться от сомнений и в надежде на дальнейшее сотрудничество запрашивал данные последней аудиторской проверки. Заведомо зная, что Борис Летков откажет в предоставлении конфиденциальной информации. Коммерческая тайна.

Это был только повод.

Перед окончанием дня, часов в шесть в коммерческий банк «Квадрига» курьер доставил пакет с компакт-диском.

— Лично в руки!

Охранники проверили конверт, после чего передали генеральному директору.

Она добралась домой только через час.

Они оторвались от преследователей. Водитель петлял по городу, чтобы не попасть в пробку, вырулил на МКАД и потом вернулся обратно, поворачивая к Крылатскому. Вскоре к ним присоединилась вторая машина с охраной.

Ольга прижимала к губам платочек. Достала из сумочки пудреницу, посмотрелась — вроде ничего страшного. Немного распухла нижняя губа, но синяка не будет.

— Ну и ну.

Хорошо, что у нее нет привычки к леденцам или жевательной резинке, а то бы подавилась. Глупо было бы так умереть. От пули киллера и то логичнее. Сейчас приедет домой, приложит лед на всякий случай.

Доехали. Машина стала спускаться на подземную автостоянку. Охранники осмотрелись на предмет посторонних и сказали, что можно выходить.

— Можно, Ольга Борисовна.

Она раздраженно поморщилась. Неужели все скандальные знаменитости такое переживают? Живут так. Все время в окружении охраны, без возможности куда-то просто пойти?

«Сидеть. Лежать. Можно».