ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

— Если вы сейчас же не скажете, я не успокоюсь, — пригрозила Ольга.

— Возможна хромосомная аберрация.

— Что? — удивилась пациентка и переспросила: — Что вы сказали?

Сначала она не поняла. Потом внутри все похолодело.

— Простите. Возможна трисомия, — серьезно сказала узистка. — У меня большой опыт. Повторяю, только возможна. Паниковать не стоит, пока вам не сделают все анализы и не повторят ультразвуковое исследование.

— О, боже…

Врач выразилась иначе, но и пациентка читала много литературы про беременность. Подразумевалось, что есть вероятность рождения ребенка с синдромом Дауна.

— Вы в своем уме?! — резко села она, отталкивая от живота руку с аппаратом. — Не может быть!

— Вы поймите, в вашем возрасте риски весьма велики. Но пока рано паниковать.

— Какой возраст? В смысле, при чем здесь возраст?!

Она схватилась за голову и запустила пальцы в волосы. Боже, боже, боже… Этого не могло случиться с ней. Почему? ПОЧЕМУ???

Ольга совсем не ощущала себя на свои годы. В ноябре стукнуло полных тридцать семь лет. За всеми волнениями даже забыла и не вспомнила бы, если бы Надюшка не поздравила. Да и в клинике пришлось заполнять бумаги.

Она всегда вела здоровый образ жизни и выглядела моложе своих лет, а после того, как забеременела, просто расцвела. Ребенок не сильно мучил ее токсикозом. Отеков и пигментации на коже не было. В общем, полное взаимопонимание матери и ребенка. Невозможно, чтобы… Чтобы это был…

— Давайте так, — успокаивающе сказала врач. — Вы покажете врачу, который вас ведет, заключение. Может быть, все обойдется, врачи же не боги. Приборы тоже могут врать. Можете пока собираться, — отвернулась узистка.

Врач протерла и отложила насадку аппарата, сняла перчатки, пересела за стол и начала быстро набирать на компьютере текст.

Ольга встала, стерла с живота салфеткой прохладный липкий гель, оделась и, дождавшись, дрожащими руками взяла распечатку. Вот он, ее ребенок. Объемный силуэт, где уже угадывается туловище и голова. Где здесь синдром Дауна? Искать на шее? На лице? Что с ними не так?

Это все вранье, вранье!

Не может быть. Там, наверху, не для того позволили ей забеременеть, чтобы ее ребенок родился больным. Так не должно быть.

На неверных ногах она вышла и прислонилась к стене в коридоре. Ольга думала.

— Извините, вам плохо? — раздался над ухом голос. — Вы в порядке? Позвать медсестру с поста?

Оказывается, к ней подошла другая пациентка, молодая женщина лет двадцати в брендовой одежде и с дорогой сумочкой, с уже наметившимся животиком. Только вот кольца на пальце не было. Незнакомка не спешила входить в кабинет, хотя лампа вызова над дверью давно мигала.

— Да, в порядке, — махнула рукой Ольга. — Просто голова закружилась. Надо на свежий воздух. Идите, ваша очередь.

Смяв в кулаке роковое заключение, женщина сунула его в сумочку.

Она не пошла к своему врачу. Та зря ждала пациентку.

— Мы ее нашли, — сообщил Крагин. — Номер телефона корпоративный. Зарегистрирован на редакцию новостного портала «Вести столицы». Место жительства мы тоже установили. Дом принадлежит журналисту Таранцеву. Клинику и врача, который ее ведет, тоже знаем.

— Отлично! — воскликнул Зимин. — Пересылайте все.

Ольга нашлась. Она нашлась. Заставила поволноваться! Ее никто не похищал. Жена просто сбежала, чтобы пересидеть все это в тишине. Мирослав за этот месяц пришел в себя и коренным образом пересмотрел ситуацию.

Он отстраненно изучил записи с камер видеонаблюдения и присланного диска. Он видел, как Ольга врезала олигарху по ноге за то, что тот ее поцеловал. И он знал, что диск прислал бывший начальник жены, который ее уволил по соглашению сторон, и на которого она жаловалась. Мужик явно имел на нее зуб, Зимин даже догадывался, почему. Скорее всего, отшила и не дала, так что решил подгадить напоследок.

Все встало на свои места.

…раскудрит твою налево…

— Мирослав Иваныч, тут такое дело… — замялся начбезопасности.

— Что?

— Номера пробили, владелец «волги» — ваш отец.

— Оль, ты чего? — тормошила ее Надя. — Ты в порядке? Да на тебе лица нет!

— Что случилось? — тоже спросил Иван Петрович, поглядывая на них в зеркало над лобовым стеклом.

По дороге домой Ольга отмалчивалась и напряженно думала, что теперь будет. Надо было все переварить. Надо все перепроверить. Где угодно, сколько угодно раз.

Она никогда не предаст своего малыша и не сделает аборт. Это было немыслимо! Пока есть хоть один шанс на миллион, что все в порядке, она будет бороться. Но даже если ребенок родится больной, она его не бросит. Ольга — не такая, как ее настоящая мать, и никогда не поступит, как Кристина Багратуни.

Резко, до боли захотелось съездить на могилу и поговорить. Олежка никогда не отвечал, но ей вдруг показалось, что это как раз тот случай, когда ей будет ниспослано свыше верное решение. Нельзя колебаться. Стоит дать слабину, и она сто раз пожалеет.

До конца поездки Ольга делала вид, что все нормально, отговаривалась усталостью и тошнотой. Ей, может, и не до конца поверили, но дальше мучить расспросами не стали.