ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

— Что? — обернулся он и встал.

— Слав, это ведь мой свадебный подарок?

— Да, а что?

— Значит, жеребенок мой?

— Ну да, — подошел он ближе. — Почему ты спрашиваешь?

— Раз он мой, я ведь могу подарить его кому угодно?

В ноябре Зимин стал разбирать старые бумаги и наконец-то обнаружил досье на того самого доктора. Оно пролежало в сейфе почти год. Хм… Отдать — не отдать? Но мужчина знал, что информация лучше, чем незнание. В любом случае Ольга будет ему благодарна.

— Это тебе, — сказал он, вернувшись домой. — Почитай.

— Что это? — спросила Ольга, почувствовав неладное.

Слишком спокойным был муж. Он такой обычно тогда, когда что-то задумал или злится.

— Это про твоего психиатра.

— Ох…

Она бросила папку на стол в гостиной, словно это была ядовитая гадина. Зимин хотел убрать обратно в портфель, но она не дала, вырвав из рук. Взгляд у Ольги был дикий.

— Я прочитаю, — сказала она. — Не забирай.

— Да ничего там особого нет, — криво усмехнулся он. — Он сам в психушке. Деменция. В общем, читай. Никого он больше «лечить» не будет.

Это случилось в Гладышевым через десять лет после того, как Ольга побывала в его цепких лапах.

Он болел и без эффекта лечился. Родственники в конце концов не выдержали и сдали его в дом престарелых, откуда он неоднократно сбегал. Пришлось поместить на принудительное лечение.

Гладышев держал пациентов в повиновении не только лекарствами и так называемым «лечением». Он держал пациентов за жабры страхом. Они до смерти боялись вернуться в больницу и снова встретиться с добрым доктором, который желает им только хорошего.

Семьи тех, кого он «лечил», были вполне довольны. Никаких рецидивов и обострений. Всегда успешное лечение. Даже если состоятельные родственники знали о методах доктора Гладышева, их все устраивало. Ведь цель оправдывает средства, не так ли?

Пациенты живы, здоровы и ведут себя как полагается. Не позорят семью, не влипают в истории, слушаются старших. Чего еще желать?

— Бумеранг всегда возвращается, — прошептала она.

Вот так. Он лечил — теперь его лечат. Что-то в этом было.

Ольге в этот вечер было не до романтики. Она легла спать, отвернувшись от мужа, и долго не могла заснуть. Забылась глубокой ночью и даже забыла сказать Зимину важную новость. У нее задержка.

— Но я доктор! Гладышев Иван Иванович, доктор медицинских наук, доцент кафедры…

— Серебряков, не спорьте, — отмахнулась санитарка. — А то опять в карцер попадете.

— Выпустите меня! Немедленно!!! Я требую встречи с лечащим врачом!!!

Медсестра отошла и позвонила на пост:

— Вань, в семнадцатой буйный. Надо подержать, пока я делаю инъекцию.

Она сверилась с листом назначений. Доктор Штальман в случае бредовых фантазий рекомендовал увеличить дозу успокоительных препаратов.

Серебряков, страдающий шизофренией, считал себя Гладышевым, кричал и бился, как припадочный, пока санитары его привязывали к кушетке. После укола затих.

С каждым днем приступы буйства становились все реже и реже. Пациент явно шел на поправку. Однажды ему разрешили обедать в общей столовой. Серебряков не оценил доверия и попытался бежать, так что пришлось снова поместить его в отдельную палату со смирительной рубашкой.

Через месяц лечащий врач отметил значительное улучшение состояния больного. Тот наконец признал, что он Серебряков. Лечение явно давало свои результаты.

— К вам посетитель, — однажды сказала старшая медсестра.

— Кто? — тупо удивился он.

Кто может его искать в этой клинике, куда его поместили по какой-то страшной ошибке? Неужели его нашли знакомые? Или это родственники Серебрякова? Тогда они сразу поймут, что он другой человек, и его отпустят. Глаза Иван Иваныча зажглись надеждой.

— Вы понимаете, что на свидании будет присутствовать не только лечащий врач, но и санитары? — спросили его. — Если вы попытаетесь причинить вред гостю, то вас снова изолируют.

— Я… я не буду.

Не надо снова в карцер. Только не это!

— Хорошо.

Дверь открылась, и в комнату вошла женщина.

Он узнал бы ее из тысячи. Имя ее помнил. Такого лица и волос не было ни у кого. Даже спустя годы он все еще вспомнил эту девчонку, но не ощутил привычного волнения. Препараты отупляли. Кроме того, ему нравилась беспомощность. Только это его возбуждало. Он долго не хотел ее отпускать. Если бы не давление ее семьи, оставил бы себе навсегда эту игрушку.

— Ольга?

— Папа! Ты меня вспомнил?! — радостно воскликнула она. — Я верила, что тебе здесь помогут!

— Какого черта! — вяло возмутился он. — Оля, что ты себе позволяешь? Что это за балаган?

— Доктор, что с ним? — отшатнулась гостья. — Вы же сказали, что ему стало лучше? Почему он все еще в таком состоянии?

В карих глазах Ольги Серебряковой стояли слезы. Доктор Штальман деликатно взял дочь пациента под руку и отвел в сторону. Было видно, что она сильно расстроена. Он поправил очки, откашлялся и доложил о результатах лечения.