ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

Как они дошли до спальни, не застряв по пути на пушистом ковре или диване в гостиной — отдельная история. Ольга чувствовала, что пьянеет без вина. Он раздевал ее, а она смеялась, тоже помогая ему разоблачиться. Пальцы путались и дрожали от нетерпения, когда она никак не могла раздеть его до конца, чтобы ощутить всем телом — кожа к коже.

От одного только прикосновения по всему телу пробегает сладкая дрожь от макушки до пяток. Между бедер становится влажно. Все напрягается в предвкушении.

— Ложись.

У него та же история. По хребту пробегают мурашки от самого легкого касания, когда ее прохладные руки скользят по коже.

— Да, так, — поощряет он, когда она начинает ласкать его мужскую плоть.

В ее глазах больше нет страха, только страсть, и ему это нравится. Ольга становится мягкой и податливой. Она вдруг прекращает и проводит руками себе по бедрам, между ног, по животу и груди. Лаская себя, она неотрывно смотрит на него, приглашая присоединиться.

— Перевернись.

Он, просунув ладонь ей под живот, заставляет приподнять бедра. Проводит между ними, и она стонет от нетерпения.

Гладит по ягодицам — и на них обрушивается смачный шлепок.

— Слав! — очнулась она от сладкой грезы. — Ты что делаешь?!

Зимин сделал паузу и для симметрии еще раз шлепнул с другой стороны. Ольга вскрикнула и задергалась.

— Какого черта?!

Он полюбовался на покрасневшую кожу и сказал:

— Теперь порядок.

— Слав!

Ольга извернулась, пытаясь вырваться. Он нажал на поясницу, фиксируя на месте, и очень интимно прижался сзади. Мужчина еще не вошел, но уже пару раз двинулся, словно имитируя секс и показывая, что именно хочет с ней сделать.

Она замерла, опираясь на локти, и Мирослав решил, что сейчас будет продолжение, и уже хотел толкнуться внутрь, когда услышал:

— Слав, ты этого не сделаешь.

Голос у жены был очень, очень спокойный. С какой-то стальной, металлической ноткой. Так говорят на совещании, а не в спальне.

— Почему? — небрежно спросил он, поглаживая ее по горящим, покрасневшим от удара ягодицам, словно норовистую лошадь.

— Если ты это сделаешь, я за последствия не ручаюсь, — так же ровно ответила Ольга.

Она не ожидала, что он отпустит. Пользуясь шансом, женщина быстро перевернулась и уселась подальше, обернувшись одеялом.

— Что это вообще было? — спросила она. — Ты же вроде не поклонник ролевых игр.

— Ты тоже, — снова потер он щеку.

Уже не болело, но рука у жены тяжелая. Зимин надеялся, что это не войдет у нее в привычку, он таких фортелей не выносил. С бабами надо расслабляться, а не ссориться и посуду бить. Такая бытовуха с оплеухами и истериками ему на… не нужна.

— А-а… — протянула она, сообразив, о чем он. — Так это была воспитательная акция.

— Типа того.

И не только. Зимин, пока ее «воспитывал», не на шутку завелся. Член встал, как каменный. От напряжения избавиться не удалось, но принуждать он не привык. Женщины всегда приходили к нему сами.

— Знаешь, я сегодня сплю отдельно, — сказала Ольга и бочком, бочком пошла из их супружеской спальни, все так же завернувшись в одеяло, как в саронг.

— Эй! — сказал он вслед. — А одеяло?

— Найдешь чем укрыться, — фыркнула она и скрылась в гостевой спальне налево по коридору.

Этот новый опыт не сказать, чтобы был ужасен. Скорее, наоборот. Она возбудилась, а разрядки так и не получила.

Ольга была удивлена. Ошарашена, смущена, взволнована. В голове полный сумбур.

Вся в испарине, она ворочалась, завернувшись в перекрученное одеяло. Даже кондиционер не спасал. Между бедер горит пожар. Грудь набухла. Можно, конечно, помочь самой себе, но… это не то. Ей нужен Зимин. Здесь. Прямо сейчас.

Надо было позволить ему это сделать.

Нет!

Гордость не позволяла.

Ольга снова перевернулась, не в силах заснуть, и уставилась в потолок. Да, пощечина — это, пожалуй, перебор. Они могли просто поговорить. Просто… Просто в последнее время ей стало сложно себя контролировать. Настроение скачет по синусоиде. Вспылила.

Но и он тоже хорош: в самый разгар любовных игрищ решил ее отшлепать. Какое-то ребячество, право слово.

— Ну, погоди.

Зимин тоже ворочался в постели. Он понял, что заснуть не удастся. Возбуждение постепенно, очень и очень неохотно сошло на нет.

Самоудовлетворение — не выбор, когда буквально в десяти метрах от него лежит — спит? — такая шикарная женщина, на секс с которой он имеет вполне законное право.

— Вуф! — просунулась в щель озабоченная собачья морда.

— Чего, тоже не спится? — сел Зимин. — Жрать хочешь?

Надев «боксеры», обнаруженные на полу, он вышел из спальни. Не зажигая свет и стараясь не шуметь, Зимин пошел в гостиную. Где-то там, вроде, был плед. Сойдет на одну ночь вместо одеяла. Да и отлить не мешало бы.

Ольга в сотый раз взбила подушку и поняла, что не заснет. Захотелось попить.

Ей показалось, что в гостиной какой-то шум. Вроде, пекинес пробежал. Может, Зимин его забыл выгулять?

Мама мия, ну как же она его не спросила! Он уехал на весь день, как и она. Бедное животное.