Ллойд в отчаянии понял, что Илья прав. Когда найдут его тело, решат, что он погиб в бою.
Какая смерть…
– Кончай его, – сказал Илья Березовскому.
Раздался выстрел.
Ллойд ничего не почувствовал. Это и есть смерть? Потом Березовский согнулся и упал на землю. В этот миг Ллойд сообразил, что звук выстрела раздался сзади. Потрясенный, он обернулся посмотреть. В лунном свете он увидел Дейва с трофейным «люгером». Чувство облегчения накатило, словно волна прилива. Он был жив!
Илья тоже увидел Дейва и бросился бежать, как поднятый с лежки кролик.
Дейв несколько секунд целился в него, и Ллойд надеялся, что он выстрелит, но Илья исступленно метался между оливковыми деревьями, как крыса в лабиринте, и потом скрылся во тьме.
Дейв опустил пистолет.
Ллойд взглянул на Березовского. Тот не дышал.
– Спасибо, Дейв, – сказал Ллойд.
– Я же говорил тебе, посматривай назад.
– Да… А посмотрел вместо меня ты. Но как жаль, что ты не пристрелил и этого Илью. Теперь у тебя будут проблемы с НКВД.
– Сомневаюсь, – сказал Дейв. – Захочет ли Илья, чтобы все узнали, что его дружка убили в ссоре из-за женщины? НКВД боятся и сами энкавэдэшники. Я думаю, он не станет поднимать шум.
Ллойд посмотрел на тело.
– Как мы это объясним?
– Ты ж его слышал, – сказал Дейв. – Мы на передовой. Никакие объяснения не понадобятся.
Ллойд кивнул. Дейв и Илья были оба правы. Никто не станет выяснять, как умер Березовский. Погиб от случайной пули.
Они пошли прочь, оставив тело там, где оно лежало.
– Чертовски не повезло! – сказал Дейв.
Ллойд и Ленни говорили с полковником Бобровым. Они сетовали, что наступление на Сарагосу зашло в тупик.
Бобров был старшим среди русских, со стриженым ежиком седых волос, приближающейся отставкой и закоснелыми убеждениями. Теоретически он должен был только помогать и советовать испанскому командованию. Практически все решения принимали русские.
– Мы теряем время и силы на эти маленькие деревушки, – сказал Ллойд, переводя на немецкий то, что говорил Ленни, повторяя слова старших опытных военных. – Танки должны бронированными кулаками идти вперед, обеспечивая глубокое проникновение на территорию врага. А за ними должна следовать пехота, прочесывая и зачищая территорию от рассредоточенных сил противника.
Рядом стоял Володя, слушал – и, судя по выражению лица, был согласен, хоть и молчал.
– Нельзя позволять, чтобы бои за маленькие опорные пункты, такие, как этот никчемный городишко, задерживали наступление. Нам следует проходить мимо них, оставляя в тылу, чтобы заняться ими позже, – закончил Ллойд.
Бобров был шокирован.
– Это же теория дискредитированного маршала Тухачевского! – сдавленно воскликнул он, как если бы Ллойд предложил епископу помолиться Будде.
– Ну так что же? – сказал Ллойд.
– Ведь он был осужден за предательство и шпионаж – и расстрелян!
– Вы что, хотите сказать, – произнес Ллойд, непонимающе глядя на него, – что испанское правительство не может воспользоваться современной тактикой ведения танковой войны по причине того, что в Москве расстреляли какого-то генерала?
– Лейтенант Уильямс, не дерзите!
– Даже если обвинения, выдвинутые против Тухачевского, соответствуют действительности, – сказал Ллойд, – от этого его методы не становятся неправильными!
– Довольно! – взорвался Бобров. – Разговор окончен!
Последние надежды, которые еще оставались у Ллойда, рухнули, когда его батальон отправили из Кинто в том самом направлении, откуда они прибыли, – очередной обходной маневр. Первого сентября они участвовали в наступлении на Бельчите, хорошо защищенный, но не представляющий стратегического интереса городок в двадцати пяти милях от главной цели.
Была еще одна тяжелая битва.
Около семи тысяч защитников хорошо укрепились в самой большой церкви городка, церкви Святого Августина, и на вершине близлежащего холма – в траншеях и блиндажах. Ллойд со своим взводом до пригородов добрался без жертв, но потом их встретил шквал огня с крыш и из окон.
Прошло шесть дней, а они оставались на прежнем месте.
Было жарко, от трупов шел ужасный запах. Кроме человеческих тел, попадались трупы животных – подача воды в город была прекращена, и живность умирала от жажды. Когда удавалось, механики сваливали их в кучи, обливали бензином и поджигали; но запах горящего человеческого мяса был еще ужаснее, чем запах разложения. Было невозможно дышать, и некоторые носили противогазы.
Узкие улочки вокруг церкви были полем боя, но Ллойд изобрел способ передвигаться, не выходя на них. Ленни нашел в мастерской одного дома кое-какие инструменты. И теперь двое делали дыру в стене дома, где они укрывались. Джо Эли работал киркой, его лысая голова блестела от пота. Капрал Ривьера в полосатой рубашке цветов анархистов – черно-красной – махал кувалдой. Стена была сложена из плоских желтых местных кирпичей, скрепленных цементным раствором. Чтобы можно было не опасаться, что они снесут весь дом, операцией руководил Ленни: как шахтер, он чувствовал, насколько надежен свод.
