Перед битвой Ллойду было страшно, и он провел ночь без сна, представляя себе, что завтра произойдет, как когда-то перед матчем по боксу. Но когда начался бой, он был слишком занят, чтобы волноваться. Наихудшим моментом было наступление через пустошь, где у них не было другого укрытия, кроме чахлого кустарника, в то время как обороняющиеся стреляли из каменных построек. Но даже тогда им овладел не страх, но какая-то изворотливость отчаяния, заставляющая бежать зигзагами, ползти и катиться по земле, когда пули начинали свистеть слишком близко, потом вскакивать и пробегать, согнувшись в три погибели, еще несколько метров. Главная проблема заключалась в нехватке патронов: необходимо было, чтобы каждый их выстрел поражал цель. Кодо они взяли численным перевесом, и Ллойд, Ленни и Дейв дожили до вечера невредимыми.
Мятежники были сильными и отважными – как и солдаты правительства. Иностранные бригады состояли из добровольцев-идеалистов, приехавших в Испанию, зная, что, может быть, придется отдать жизнь. Из-за того, что они славились своей храбростью, их часто ставили на острие атаки.
Наступление не заладилось на второй день. На севере войска, приведенные в боевую готовность, не хотели двигаться с места из-за недостаточных данных разведки о расположении позиций противника – жалкое оправдание, думал Ллойд. На третий день, несмотря на подкрепление, центральные войска все еще не могли взять Фуэнтес де Эбро, и Ллойд был потрясен, узнав, что под сокрушительным огнем противника они потеряли почти все свои танки. На юге группа войск, где был Ллойд, вместо того чтобы прорываться вперед, получила распоряжение повернуть в сторону деревни Квинто на берегу реки. Снова им пришлось отбивать у упорного противника каждый дом. Когда враг сдался, группа войск Ллойда получила тысячу пленных.
Вечером Ллойд сидел у разрушенной артиллерийским огнем церкви, вокруг дымились руины домов, лежали странно неподвижные тела недавно умерших. Возле него собрались измученные ребята: Ленни, Дейв, Джо Эли, капрал Ривьера и валлиец по имени Магси Морган. Валлийцев в Испании было так много, что кто-то сложил лимерик, где высмеивались их одинаковые имена:
Ребята курили, гадая про себя, будет ли сегодня какой-нибудь ужин. Они так устали, что даже не шутили с Терезой, которая была, что примечательно, все еще с ними, так как машина, что должна была ее забрать в тыл, так и не появилась. Время от времени были слышны выстрелы – на соседних улицах продолжалась зачистка.
– Ну и что мы выиграли? – сказал Ллойд Дейву. – Мы расходовали патроны, которых так мало, потеряли столько человек и ничуть не продвинулись. Что еще хуже, мы дали фашистам время подвести подкрепление.
– Я тебе скажу, почему так, – сказал Дейв со своим акцентом жителя Ист-Энда. Его душа стала еще выносливее, чем его тело, и в его суждениях звучали цинизм и презрение. – Потому что наши ублюдки-командиры больше боятся своих гадов-комиссаров, чем этих чертовых врагов. Ведь их под любым предлогом могут объявить троцкистско-немецкими шпионами и запытать до смерти, вот они и боятся высовываться… Считают, что лучше сидеть смирно, не дергаться, и по собственному почину ничего делать они не станут, чтобы не рисковать головой. Небось даже в сортир они не ходят, не получив письменных распоряжений.
Интересно, подумал Ллойд, прав ли Дейв в своих уничижительных рассуждениях. Коммунисты не уставали повторять, что в армии должна быть дисциплина и четкая субординация. Под этим подразумевалось, что армия должна выполнять приказы русских, но все же Ллойд понимал их точку зрения. Вот только слишком жесткая дисциплина подавляет способность думать самостоятельно. Не это ли происходит?
Ллойду не хотелось в это верить. Конечно, и социал-демократы, и коммунисты, и анархисты могли бороться за общее дело без того, чтобы одни навязывали свою волю остальным. Все они ненавидели фашизм и все верили, что общество будущего станет более справедливым для всех.
Он хотел спросить, что думает об этом Ленни, но Ленни сидел рядом с Терезой и тихо с ней о чем-то говорил. Вот она рассмеялась в ответ на какие-то его слова, и Ллойд догадался, что Ленни делает успехи: если удается рассмешить девушку – это хороший знак. Потом она коснулась его руки, сказала несколько слов и встала.
– Возвращайся поскорей, – сказал Ленни. Она улыбнулась ему, уходя.
