Когда дыра была достаточно большой, чтобы мог пройти человек, Ленни кивнул Джесперу, тоже капралу. Джеспер достал из поясной сумки одну из немногих оставшихся у него гранат, вынул чеку и бросил гранату в следующий дом – просто на тот случай, если там засада. Как только прогремел взрыв, Ллойд быстро пробрался в дыру с винтовкой наготове.
Он очутился в очередном бедном испанском жилище, с белеными стенами и земляным полом. Здесь никого не было, ни мертвых, ни живых.
Тридцать пять человек его взвода пробрались вслед за ним через дыру и быстро прочесали весь дом в поисках защитников. Но домишко был маленький и пустой.
Таким образом они стали продвигаться по ряду домов – медленно, но безопасно – в сторону церкви.
Они начали работу над очередной дырой, но, прежде чем они пробили стену, их остановил майор Маркес, прошедший вслед за ними по ряду домов тем же путем, что и они, через стены.
– Бросайте все это, – сказал он по-английски с испанским акцентом. – Мы будем брать церковь приступом.
Ллойд похолодел. Это было самоубийство.
– Это идея полковника Боброва? – спросил он.
– Да, – безразлично ответил майор Маркес. – Ждите сигнала, три длинных свистка.
– А как насчет боеприпасов? – сказал Ллойд. – У нас мало, особенно если предстоит атака.
– Нет времени, – сказал майор и скрылся.
Ллойд пришел в ужас. Он многое узнал за эти дни военных действий и понимал, что единственный способ брать приступом хорошо укрепленную позицию – это под мощным огневым прикрытием. Иначе защитники просто перебьют всех атакующих.
Ребята начали роптать, и капрал Ривьера заявил:
– Это невозможно!
Ллойд отвечал за поддержание боевого духа.
– Взвод, а ну-ка, без жалоб! – бодро сказал он. – Вы все добровольцы. Вы что думали, на войне не опасно? Будь это так, вместо вас могли бы справиться и ваши сестры! – все засмеялись, и опасный момент миновал – пока.
Ллойд перешел в переднюю часть дома, чуть приоткрыл дверь и выглянул наружу. Солнце заливало ослепительным светом узкую улочку с домами и магазинами по обеим ее сторонам. Здания и земля были одного и того же цвета, светло-коричневого загара, как недопеченный хлеб, – за исключением тех мест, где земля была красной от взрывов. Сразу же за дверью лежал мертвый милиционер, над дырой в его груди вилось облако мух. Взглянув в сторону площади, Ллойд увидел, что улица по мере приближения к церкви расширяется. У стрелков на двух башнях был хороший обзор, и стрелять в приближающихся было легко. На земле укрытий практически не было: лишь несколько камней, да дохлая лошадь, да тачка.
«Мы все умрем, – подумал он. – Но не затем ли мы сюда приехали?»
Он обернулся к своим ребятам, не зная, что сказать. Нужно поддержать в них боевое настроение.
– Только держитесь ближе к домам, не выходите на середину улицы, – сказал он. – Помните, чем медленнее вы движетесь, тем дольше вы на виду. Так что ждем сигнала – а потом бежим со всех ног!
Раньше, чем он рассчитывал, до них донеслись три резкие трели свистка майора Маркеса.
– Ленни, пойдешь последним, – сказал Ллойд.
– А первым кто? – спросил Ленни.
– Я, разумеется.
«Прощай, мир, – подумал Ллойд. – Но все-таки я умру, сражаясь с фашистами».
Он настежь распахнул дверь.
– Пошли! – крикнул он и выбежал на улицу.
Фактор неожиданности дал ему фору в несколько секунд, и он без помех бросился бежать в сторону церкви. Лицо ему обожгло полуденное солнце, он услышал, как позади топают ботинки его ребят, и отметил с острым чувством благодарности, что раз он это воспринимает, значит, он все еще жив. Потом по ним ударил град пуль. Еще несколько секунд он бежал, чувствуя биение своего сердца, слыша свист и щелканье пуль вокруг, потом левую руку словно что-то ударило, и, непонятно почему, он вдруг упал.
Он понял, что ранен. Боли не было, рука онемела и безжизненно висела. Ему удалось отползти в сторону, к самой стене ближайшего здания. Вокруг продолжали свистеть пули, и он почувствовал себя ужасно уязвимым, но в нескольких футах впереди он увидел неподвижное тело. Это был убитый солдат мятежников, он сидел, прислонившись к стене дома. Было похоже, словно он просто задремал, сидя на земле и опершись спиной о стену, – если бы не дыра от пули в шее.
Ллойд пополз вперед. Он двигался неловко, держа винтовку в правой руке, волоча за собой левую, затем съежился за телом мятежника, стараясь сделаться менее заметным.
Ллойд положил ствол винтовки мертвецу на плечо и, прицелившись в далекое окно башни над церковью, выпустил туда один за другим все пять патронов из магазина. Попал ли он в кого-нибудь – было непонятно.
Оглянувшись, к своему ужасу, он увидел, что вся улица усеяна телами ребят из его взвода. Замершее тело Марио Ривьеры в черно-красной рубашке напоминало скомканный флаг анархистов. Рядом с Марио лежал Джеспер Джонсон, черные кудри были красными от крови. Он проделал весь этот путь от своей фабрики в Чикаго, подумал Ллойд, чтобы умереть на улице испанского городишки – потому что верил в лучший мир.
