Они пошли в «Олд Эббитс» на Ф-стрит возле пересечения с 15-й: витражи, зеленый бархат, медные лампы и охотничьи трофеи. Здесь было много конгрессменов, сенаторов и тех, кто составлял их окружение: помощников конгрессменов, парламентских корреспондентов и журналистов. Гас заказал для себя сухой мартини без льда с лимонной цедрой, а для Вуди – пиво. Вуди улыбнулся: может быть, он тоже выпил бы мартини. Хотя на самом деле – нет, для него по вкусу это было все равно что холодный джин, но ему было бы приятно, если бы его спросили. Однако он поднял свой бокал и сказал:
– Поздравляю! Ты добился, чего хотел!
– Того, что необходимо миру!
– Твои доводы были великолепны.
– Рузвельта вряд ли требовалось убеждать. Он либерал, но прагматик. Он знает, что добиться всего – невозможно, нужно вступать в те сражения, в которых можно победить. Для него приоритетным сейчас является его «Новый курс» – вернуть работу безработным. И он не будет делать ничего, что может помешать этой главной задаче. Если мой план пойдет вразрез с интересами его сторонников – Рузвельт откажется от него.
– Так значит, мы ничего еще не достигли…
Гас улыбнулся.
– Мы сделали важный первый шаг. Но действительно, мы ничего еще не достигли.
– Плохо, что он навязал тебе Уэллеса.
– Не так уж это плохо. С Самнером положение проекта будет надежнее. Он ближе к президенту, чем я. Но он непредсказуем. Он может взять дело в свои руки и направить совсем в другую сторону.
Вуди глянул в зал и увидел знакомое лицо.
– Знаешь, кто здесь? Я мог бы и догадаться…
Отец посмотрел в том же направлении, что и он.
– Вон, стоит возле бара, – сказал Вуди. – С ним рядом парочка ребят постарше и блондинка. Это Грег Пешков.
Как всегда, несмотря на свою дорогую одежду, Грег выглядел как кусок грязи: шелковый галстук съехал набок, рубашка вылезла из-под пояса, на кремовых брюках – пятно сигаретного пепла. И все равно блондинка глядела на него с обожанием.
– Действительно, – сказал Гас. – Ты часто видишь его в Гарварде?
– У него главный предмет – физика, но он сторонится ученых – наверное, ему с ними слишком скучно. Я на него натыкаюсь в «Кримсоне». – «Гарвард Кримсон» была студенческая газета. Вуди снабжал газету фотографиями а Грег писал статьи. Этим летом он на стажировке в Госдепартаменте, потому-то он и оказался здесь.
– В отделе пресс-службы, полагаю, – сказал Гас. – Те двое с ним – репортеры, тот в коричневом костюме – из чикагской «Трибьюн», а тот, что курит трубку, – из кливлендской «Плейн Дилер».
Вуди увидел, что Грег разговаривает с журналистами как со старыми друзьями: он взял одного за руку и, наклонившись, шепнул что-то, потом шутливо похлопал второго по спине, словно поздравляя. Казалось, он им нравится, подумал Вуди, вот они громко рассмеялись в ответ на какие-то его слова. Вуди завидовал людям, обладающим таким даром. Политикам он был нужен – хотя, может быть, не то чтобы необходим: вот его отец не умел вести себя так панибратски, а он один из высших государственных деятелей Америки.
Вуди сказал:
– Интересно, как относится к угрозе войны его сводная сестра Дейзи. Она же там, в Лондоне. Вышла замуж за какого-то английского лорда.
– Точнее, она стала женой старшего сына графа Фицгерберта, которого я довольно хорошо знал.
– Ей завидуют все девчонки в Буффало. На ее свадьбу приезжал король.
– Еще я был знаком с сестрой Фицгерберта, Мод. Изумительная женщина. Она вышла замуж за Вальтера фон Ульриха, немца. Я бы и сам женился на ней, если бы Вальтер не успел раньше.
Вуди приподнял брови. Странно было слышать от папы такие вещи.
– Конечно, это было до того, как я влюбился в твою маму.
– Понятно, – Вуди сдержал усмешку.
– После того как Гитлер запретил Социал-демократическую партию, Вальтер и Мод исчезли из моего поля зрения. Надеюсь, у них все в порядке. Если начнется война…
Вуди увидел, что разговор о войне настроил отца на размышления о прошлом.
– По крайней мере, Америку это не коснется.
– Так мы думали и в прошлый раз… А что слышно о твоем младшем брате? – спросил Гас, меняя тему.
Вуди вздохнул.
– Он не собирается менять решение, пап. Он не поедет ни в Гарвард ни в какой другой университет.
Семья переживала тяжелый момент. Чак заявил, что, как только ему исполнится восемнадцать, он уйдет во флот. Без степени колледжа он будет рядовым, без возможности стать когда-нибудь офицером. Его высокопоставленные родители были в ужасе.
– Черт, он же достаточно способный для колледжа… – сказал Гас.
– Он обыгрывает меня в шахматы.
– Меня тоже обыгрывает. Так в чем же дело?
– Он терпеть не может учиться. И любит корабли. Ему интересно только ходить под парусом. – Вуди взглянул на наручные часы.
– Тебе пора на вечеринку, – сказал отец.
– Можно не торопиться…
– Нельзя, нельзя. Очень красивая девочка. Выметайся немедленно!
Вуди расплылся в улыбке. Порой отец оказывался на удивление сообразительным.
– Спасибо, папа, – сказал он, вставая.
Грег Пешков тоже уходил, и к дверям они подошли вместе.
– Привет, Вуди, как дела? – сказал дружелюбно Грег, поворачивая в ту же сторону.
