– Тогда мне придется отвезти вас в больницу, в Мертир. Но ехать десять миль в армейском грузовике вам будет очень тяжело, поэтому лучше этого избежать, если вашей жизни не будет угрожать опасность.
Ей больше не было страшно.
– Я так рада, что вы оказались здесь.
– Можно мне предложить кое-что?
– Конечно.
– Как вы думаете, сможете вы сделать несколько шагов?
– Не знаю.
– Позвольте, я сделаю вам ванну. Если вы сможете вымыться, вам станет намного легче.
– Да.
– После, возможно, вам удастся сделать какую-нибудь повязку.
– Да.
Он вернулся в ванную, и она услышала звук льющейся воды. Она села на кровати. Ей стало нехорошо, и она минутку отдохнула. Потом в голове стало яснее. Она спустила ноги на пол. Она сидела в подсыхающей крови. Дейзи почувствовала отвращение к самой себе.
Шум воды стих. Ллойд вернулся и взял ее под руку.
– Если почувствуете слабость, просто скажите, упасть я вам не дам. – Он был удивительно сильный и чуть ли не нес ее в ванную. В какой-то момент ее разорванное белье упало на пол. Она встала возле ванны и позволила ему расстегнуть пуговицы на спине ее платья.
– С остальным сами справитесь? – спросил он. Она кивнула, и он вышел.
Опершись на корзину для белья, она медленно сняла одежду и оставила лежать окровавленной кучей на полу. Очень осторожно она забралась в ванну. Вода была как раз достаточно теплой. Боль стала меньше, Дейзи откинулась назад и расслабилась. Ее переполняла благодарность к Ллойду. Он был так добр, что ей хотелось плакать.
Через несколько минут дверь приоткрылась, и в щели показалась его рука с какой-то одеждой.
– Вот ночная рубашка и прочее, – сказал он. Положив их на корзину для белья, он закрыл дверь.
Вода начала остывать, и Дейзи встала. Ей снова стало нехорошо, но лишь на миг. Она вытерлась, потом надела ночную рубашку и белье, которое он принес. Она подложила новое полотенце, чтобы впитывалась кровь, которая все еще шла.
Когда она вернулась в спальню, на кровати лежали чистые простыни и одеяла. Она забралась в постель и закуталась по самую шею.
Он появился из гостиной.
– Должно быть, вы чувствуете себя получше, – сказал он. – У вас смущенный вид.
– Смущенный – не то слово, – сказала она. – Я бы сказала, что сгораю со стыда, и даже это было бы преуменьшением. – По правде сказать, все было не так просто. Она содрогалась, думая о том, какой он видел ее, – но, с другой стороны, он вовсе не казался шокированным.
Он зашел в ванную и поднял оставленную ею одежду. По-видимому, женские кровотечения не вызывали у него особого отвращения.
– А куда вы положили простыни? – спросила она.
– Я нашел большое корыто в цветочной комнате и замочил их там в холодной воде. Может быть, я положу в холодную воду и платье?
Она кивнула.
Он снова исчез. «Откуда у него такие знания и самостоятельность? Наверное, он научился всему этому на испанской войне», – подумала она.
Она услышала, что он ходит по кухне. Он вернулся с двумя чашками чая.
– Вы наверняка терпеть не можете эту штуку, но от этого вам станет лучше. – Она взяла чай, и он протянул ей две белые таблетки. – Это аспирин, может, он немного облегчит боль.
Она взяла таблетки, проглотила и запила горячим чаем. Ллойд всегда поражал ее своей взрослостью не по годам. Она вспомнила, как уверенно он отправился искать в зале «Гэйети» пьяного Малыша.
– Вы всегда таким были, – сказала она. – Действительно взрослым, когда остальные – все мы – лишь делали вид.
Она допила чай, и ее стало клонить в сон. Он унес чашки.
– Я подремлю чуть-чуть, – сказала она, – а если совсем засну, вы посидите здесь?
– Я посижу столько, сколько вы пожелаете, – сказал он. И добавил что-то еще, но его голос звучал уже где-то вдали, и она заснула.
После этого Ллойд стал проводить вечера в маленькой квартирке экономки.
Он ждал этого весь день.
Он спускался на цокольный этаж в начале девятого, когда обед в столовой заканчивался, а горничная Дейзи уходила на ночь домой. Они сидели друг напротив друга в двух старых креслах. Ллойд приносил книжку, по которой занимался – у него всегда было «домашнее задание», по которому утром писали тесты, – а Дейзи читала какой-нибудь роман; но в основном они говорили. Они обсуждали события, произошедшие за день, беседовали о прочитанном и рассказывали друг другу истории из своей жизни.
Он вспоминал свое участие в битве на Кейбл-стрит.
– Мы стояли в толпе мирных горожан, а на нас шли конные полицейские, орущие про грязных евреев, – рассказывал он ей. – Они били нас дубинками, толкали в стеклянные витрины.
Она была вместе с фашистами заблокирована в «Тауэр-гарденз» и никакой битвы не видела.
– А в газетах все описывали по-другому, – сказала Дейзи. Она тогда верила газетам, писавшим, что это были уличные беспорядки, организованные хулиганами.
Ллойда это не удивило.
– Моя мама неделю спустя видела в олдгейтском кинотеатре «Эссольдо» ролик новостей, – вспомнил он. – И тот комментатор – с таким звучным голосом – произнес: «От независимых наблюдателей полиция не получила ничего, кроме похвал». Мама сказала, что весь зал просто лег от хохота.
