Премьер-министр Чемберлен созвал кабинет министров, и как раз сейчас шло его заседание. Однако французская армия, усиленная десятью британскими дивизионами, уже находящимися во Франции, давно разработала план на случай этого вторжения, и сейчас этот план уже приводился в исполнение. Войска союзников через границу с Францией вошли в Голландию и Бельгию с запада и стремительно двигались навстречу немцам.
Узнав последние новости, семья Уильямсов с тяжелым сердцем поехала на автобусе в центр города и прибыла в Борнмутский павильон, где проходила партийная конференция.
Они услышали новости из Вестминстера. Чемберлен цеплялся за власть. Билли узнал, что премьер-министр предлагал лидеру партии лейбористов Клементу Эттли войти в кабинет министров коалиционного правительства трех главных партий.
Все трое пришли в ужас от подобной перспективы. Премьер-министром останется соглашатель Чемберлен, а партия лейбористов будет вынуждена его поддерживать в коалиционном правительстве. Это было невозможно себе представить.
– И что же ответил Эттли? – спросил Ллойд.
– Что ему придется обсудить это в национальном исполнительном комитете, – ответил Билли.
– То есть с нами. – И Ллойд, и Билли были членами комитета, и в четыре часа пополудни у них было назначено собрание.
– Правильно, – сказала Этель. – Давайте начнем опрос и выясним, сколько членов нашего исполкома могут поддержать план Чемберлена.
– Нисколько, я думаю, – сказал Ллойд.
– Не будь так в этом уверен, – сказала ему мать. – найдутся такие, для которых главное – любой ценой не пустить к власти Черчилля.
Следующие несколько часов Ллойд провел в непрекращающейся политической активности, беседуя с членами комитета, их друзьями и помощниками в кафе и барах павильона и на набережной. Ему пришлось обойтись без ланча, зато он выпил столько чая, что ему казалось, что он у него польется из ушей.
С разочарованием он обнаружил, что далеко не все разделяют его мнение о Чемберлене и Черчилле. С прошлой войны еще осталось несколько пацифистов, которые стремились к миру любой ценой и одобряли соглашательство Чемберлена. С другой стороны, валлийские члены парламента еще помнили Черчилля как министра внутренних дел, пославшего войска разогнать забастовку в Тонипенди. Это было тридцать лет назад, но Ллойд уже знал, что в политике память живет долго.
В половине четвертого Билли и Ллойд, пройдя по набережной под свежим бризом, вошли в гостиницу «Хайклифф», где было назначено собрание. Они думали, что большинство в комитете будет против предложения Чемберлена, но полностью уверенными быть в этом не могли, и Ллойд ждал результата собрания по-прежнему с волнением.
Они вошли в комнату и вместе с другими членами комитета сели за длинный стол. Ровно в четыре вошел лидер партии.
Клем Эттли был худощавый, тихий, скромный человек, аккуратно одетый, с лысиной и усами. Он был похож на адвоката – а его отец и был адвокатом, – и людям было свойственно его недооценивать. По своему обыкновению сухо и неэмоционально, он кратко пересказал комитету события последних суток, включая и предложение Чемберлена создать коалицию с партией лейбористов.
Потом он сказал:
– У меня к вам два вопроса. Первый: хотели бы вы работать в коалиционном правительстве с Невиллом Чемберленом в качестве премьер-министра?
В ответ от людей, сидящих за столом, прозвучало многократное «Нет!», более решительное, чем Ллойд мог надеяться. Он затрепетал. Чемберлен – симпатизировавший фашистам, предавший Испанию – будет вынужден уйти. Есть какая-то справедливость в мире.
Ллойд еще заметил, как искусно скромный Эттли направлял собрание. Он не вынес проблему на общее обсуждение. Он не спросил: «Что мы будем делать?» Он не дал людям возможности выразить неуверенность или колебания. По своему обыкновению ненавязчиво, но он припер их к стене и заставил выбирать. И Ллойд был уверен, что полученный ответ будет именно таким, как он хотел.
– Тогда второй вопрос – такой, – сказал Эттли. – Стали бы вы работать в коалиционном правительстве с другим премьер-министром?
Ответ был не столь звучный, но он был – «да». Оглядев сидящих за столом, Ллойд понял, что почти все были «за». Если кто-то и был против, то они не стали требовать голосования.
– В таком случае, – сказал Эттли, – я отвечу Чемберлену, что наша партия согласна войти в коалицию, но только если он уйдет в отставку и будет назначен новый премьер-министр.
За столом заговорили, соглашаясь.
Ллойд обратил внимание, как разумно поступил Эттли, не поднимая вопроса, кто, на их взгляд, должен был стать новым премьер-министром.
– Сейчас я пойду звонить на Даунинг-стрит, десять, – сказал Эттли.
И вышел из комнаты.
В тот вечер Уинстон Черчилль был, по традиции, приглашен в Букингемский дворец, и король просил его стать премьер-министром.
