Ллойд возлагал на Черчилля большие надежды, хоть тот и был консерватором. За выходные Черчилль распределил посты. Он сформировал Военный кабинет, в который вошли пять человек, в их числе Клемент Эттли и Артур Гринвуд – руководитель и заместитель руководителя партии лейбористов соответственно. Глава профсоюзов Эрни Бевин стал министром труда. Очевидно, подумал Ллойд, Черчилль действительно собирается создать настоящее коалиционное правительство.
Ллойд собрал чемодан, готовясь поездом ехать в Эйбрауэн. Он полагал, что едва он там окажется, как его сразу же переведут, возможно – во Францию. Но ему хватило бы часа или двух. Он отчаянно хотел получить объяснение поведению Дейзи в прошлый вторник. От сознания, что скоро он ее увидит, его нетерпение становилось еще сильнее.
Тем временем немецкая армия стремительно двигалась по Голландии и Бельгии, преодолевая мужественное сопротивление со скоростью, которая Ллойда просто поражала. В воскресенье вечером у Билли был телефонный разговор со знакомым из военного министерства, а потом они с Ллойдом одолжили у владелицы пансиона, где они остановились, старый школьный атлас и изучали карту северо-западной Европы.
Указательный палец Билли прочертил линию с востока на запад, от Дюссельдорфа через Брюссель к Лиллю.
– Немцы ударили по самому слабому месту французской линии обороны, это северный участок границы с Бельгией. – Его палец двинулся по странице вниз. – На южной границе Бельгии находится Арденнский лес – большая полоса холмистой, поросшей лесом местности, практически непроходимой для современных моторизованных армий. Так говорит мой друг из министерства иностранных дел. Еще дальше на юг, – его палец снова двинулся вниз, – на границе с Германией Франция защищена линией мощных укреплений, которая называется «линия Мажино» и идет до самой Швейцарии. Но здесь, – его палец вернулся вверх, – между Бельгией и севером Франции – укреплений нет.
– Неужели никто об этом раньше не думал? – озадаченно спросил Ллойд.
– Конечно, мы думали. И разработали план на этот случай. Он носит название, – Билли понизил голос, – план «Д». Его больше нельзя держать в тайне, поскольку мы его уже воплощаем. Лучшие войска французской армии и все силы Британского экспедиционного корпуса, что уже находятся там, бросились через границу в Бельгию. Они сформируют прочную линию обороны на реке Диль. Это остановит наступление немцев.
Ллойда это не очень успокоило.
– Значит, мы отдаем половину наших войск на реализацию этого плана «Д»?
– Это необходимо, чтобы план наверняка удался.
– Да уж, лучше бы он удался.
Их разговор прервала хозяйка пансиона: она принесла Ллойду телеграмму.
Должно быть, это от начальства. Договариваясь об отпуске, он дал полковнику Эллис-Джонсу этот адрес. Еще странно, что его не вызвали раньше. Ллойд вскрыл конверт. Телеграмма гласила:
«ЭЙБРАУЭН НЕ ВОЗВРАЩАТЬСЯ ТЧК НЕМЕДЛЕННО ЯВИТЬСЯ ПОРТ САУТГЕМПТОНА ТЧК A BIENTOT[4] ПОДПИСЬ ЭЛЛИСДЖОНС»
В Ти-Гуин он уже не попадет. Саутгемптон, один из крупнейших портов Великобритании, из которого отправлялись на континент, находился от Борнмута всего в часе езды поездом или автобусом.
Он не увидит завтра Дейзи, понял Ллойд с болью в сердце. Может быть, он никогда так и не узнает, что она хотела ему сказать.
Слова полковника «A BIENTOT» подтверждали очевидное заключение.
Ллойд уезжал во Францию.
Первые три дня французской кампании Эрик фон Ульрих провел в автомобильной пробке.
Эрик и его друг Герман Браун входили в медицинское подразделение, прикрепленное ко 2-й танковой дивизии. Проходя через южную Бельгию, военных действий они не видели, лишь на протяжении многих миль тянулись холмы и деревья. Насколько они понимали, они находились в Арденнском лесу. Их путь пролегал узкими дорогами, часто даже без покрытия, и сломавшийся танк мог моментально застопорить движение пятидесятимильной колонны. Они чаще стояли, застряв в «очередях», чем двигались вперед.
На веснушчатом лице Германа появилось выражение тревоги, и очень тихо, чтобы никто больше не услышал, он шепнул Эрику:
– Какая глупость!
– Ты сам знаешь, что не следует так говорить – ты же был в гитлерюгенд! – тихо сказал Эрик. – Нужно верить в фюрера. – Но он был не настолько сердит, чтобы ругать своего друга.
Когда они трогались наконец с места, ехать было страшно неудобно – они сидели на твердом деревянном полу армейского грузовика, а он подпрыгивал на корнях деревьев и вилял, объезжая ямы. Эрику хотелось поскорее в бой, чтобы уже выбраться из этого проклятого грузовика.
– Что мы здесь делаем? – сказал уже громче Герман.
Их начальник, доктор Райнер Вайсс, сидел на настоящем сиденье рядом с водителем.
