Они вышли из кафе и сели в грязный фургон «рено» с названием магазина электротоваров на боку. Когда они отъехали, водитель спросил Ллойда, женат ли он. Последовала череда неприятных личных вопросов, и Ллойд понял, что у парня страсть к подробностям чужой личной жизни. Несомненно, именно поэтому он и согласился взять с собой Ллойда: это давало ему возможность задать свои нескромные вопросы. Среди шоферов Ллойду уже встречалось несколько, подвозивших его из подобных мерзких соображений.
– Я девственник, – сказал он, и это было правдой, но привело лишь к новым расспросам о ласках с девочками в школе. В этом у Ллойда был значительный опыт, но делиться он не собирался. Он отказывался вдаваться в подробности, стараясь при этом не грубить. Наконец водитель отчаялся.
– Я сейчас сворачиваю, – сказал он и остановился.
Ллойд поблагодарил его и пошел дальше пешком.
Он научился не маршировать, как солдат, а обрел неуклюжую походку вразвалочку, как ему казалось – вполне похоже на деревенского жителя. Он никогда не держал в руке газету или книгу. Стриг его в последний раз совершенно неумелый цирюльник в беднейшем квартале Тулузы. Брился он раз в две недели, так что обычно ходил с щетиной, удивительно действенно придававшей ему вид никчемного человека. Он перестал мыться и приобрел крепкий запах, отталкивающий людей, намеревавшихся с ним заговорить.
Мало у кого из простолюдинов во Франции или в Испании были часы. Поэтому с металлическими наручными часами с квадратным циферблатом – подарком Берни к окончанию университета – пришлось расстаться. Он не мог отдать их никому из многих помогавших ему во Франции людей, потому что обладать такими часами было бы преступлением. В конце концов с огромным сожалением он бросил их в пруд.
Самой большой проблемой для него было отсутствие документов.
Он попытался купить документы у одного человека, немного похожего на него, и подумывал стащить их у двух других, но люди теперь стали очень внимательны к подобным вещам, что было не удивительно. Поэтому он решил вести себя так, чтобы избегать ситуаций, где у него могут потребовать документы. Он старался не привлекать к себе внимания, он старался, если у него был выбор, идти полями, а не по дороге, и никогда не ездил пассажирскими поездами, потому что на станциях часто проверяли документы. Пока что ему везло. В одной деревне жандарм спросил у него документы, но он объяснил, что их украли в Марселе, когда он напился и вырубился в пивняке, и жандарм ему поверил, велев проваливать.
Однако сейчас везение кончилось.
Он шел по бедной сельской местности, у подножия Пиренеев, близко от Средиземного моря, и под ногами был песок. Пыльная дорога бежала мимо борющихся за жизнь маленьких хозяйств и бедных деревушек. Места были малонаселенные. Слева за холмами он видел синие проблески дальнего моря.
И меньше всего он ожидал, что рядом с ним остановится зеленый «Ситроен» с тремя жандармами.
Это произошло совершенно неожиданно. Он услышал, как приближается машина – единственная машина с тех пор, как его высадил толстяк. Он продолжал идти шаркающей походкой уставшего рабочего, возвращающегося домой. По обеим сторонам дороги тянулись иссохшие поля со скудной растительностью и чахлыми деревцами. Когда машина остановилась, он подумал сначала, не дать ли деру через поля. Но он оставил эту мысль, увидев у двоих жандармов, выпрыгнувших из автомобиля, пистолеты в кобурах. Стреляют они, наверное, не особенно хорошо, но ведь им может и повезти. Больше было надежды на то, что ему удастся выпутаться, если он попробует соврать. Ведь это были сельские констебли, более дружелюбные, чем твердолобые полицейские-горожане.
– Документы? – сказал ближний жандарм по-французски.
Ллойд беспомощно развел руками.
– Месье, мне так не повезло, мои документы украли в Марселе. Я Леандро, испанский каменщик, иду…
– Садись в машину.
Ллойд помедлил, но делать было нечего. Теперь, скорее всего, ему не удастся унести ноги.
Жандарм крепко взял его за руку, усадил на заднее сиденье и сам сел рядом.
Когда машина тронулась, у Ллойда упало сердце.
Жандарм, сидевший рядом с ним, сказал:
– Ты англичанин или как?
– Я испанский каменщик. Меня зовут…
– Да ладно, – отмахнувшись, сказал жандарм.
Ллойд понял, что вел себя невозможно легкомысленно. Он был иностранцем, без бумаг, и направлялся к испанской границе: они просто предположили, что он – удравший английский солдат. И если у них еще есть сомнения, они получат доказательства, когда прикажут ему раздеться, потому что увидят висящий у него на шее опознавательный номер. Его он не выбросил: без этого номера его бы немедленно застрелили как шпиона.
А теперь он застрял здесь с тремя вооруженными людьми, и вероятность, что ему удастся спастись, была нулевая.
